Свой авторский курс «Психология ребёнка с аномальным развитием» Елена Самойловна Слепович называет «психологией в домашних тапочках».

Именно в доме, в семье, в ходе чаепитий с неспешными разговорами о людях, о сути событий и отношений, в ходе совместных просмотров фильмов, совместного приготовления еды и подготовки к семейным праздникам, в процессе поисков в очередной раз сбежавшего хомяка и ещё множества обыденных семейных дел, происходит подтекстовая передача ученику мировосприятия учителя, его способов мышления и деятельностей, образцов отношений и интерпретаций. Только так, по мнению, Елены Самойловны, возможна передача личностно-смыслового контекста психологической работы с ребёнком и попадания обучающегося в мир авторской практики.

Уникальная статья, в которой Елена Самойловна приоткрывает завесу тайны своего мастерства.

Виктория Навицкая-Гаврилко

Подготовка специалистов, которые будут работать в психологической практике, рано или поздно возникает как проблема у автора любого оригинального психологического подхода. Как особую проблему это (вопросы подготовки специалистов) рассматривают такие крупнейшие психотерапевты как К. Витакер /1999/, И. Ялом /1999/, С. Менухин /1998/ и др. Однако все их размышления по поводу трансляции своей авторской психологической практики, начинаясь весьма оптимистично, чаще всего заканчиваются прописыванием длинного ряда проблем, которые при этом возникают, множатся и не имеют однозначного решения. Все это порождает весьма грустные высказывания типа того, что возможно подготовить лишь «бледную копию себя» /2/.

Я попытаюсь встроиться в ряд авторов, размышляющих о подготовке практических психологов. При этом я полагаю (может несколько самонадеянно), что являюсь носителем авторской психологической практики работы с детьми, имеющими легкие отклонения в психофизическом развитии /7; 8; 9; 10; 11/.
На наш взгляд, логика передачи психологической практики в определенной степени заложена в содержании и форме самой практики. Возможно, показательным в плане обсуждения и понимания того, что такое авторская психологическая практика и процесс ее трансляции, является ретроспектива своего собственного профессионального пути.

Проблема трансляции практики возникает не одновременно с ее созданием. Такая потребность появляется с возможностью автора стать в рефлексивную позицию по отношению к своей профессиональной деятельности: промыслить конструкт «практика» и способы трансляции практики. При этом рефлексия позиции «что?» приводит и к осознанию позиции «как?», и наоборот. По сути дела, это сложное взаимодействие прослеживается в работах многих известных носителей авторских психологических практик /2; 5; 15/.

Автор статьи как носитель психологической практики работы с аномальным ребенком в осмыслении проблемы ее трансляции прошел ряд этапов. Первый этап можно охарактеризовать как дорефлексивный. Это психологическая работа с детьми, имеющими отклонения в психофизическом развитии без осмысления процесса своей профессиональной деятельности как целостной психокоррекционной системы. Отсутствует осознание того, что это особого рода практика, а тем более авторская. При этом присутствует ощущение постоянного дискомфорта (тягостные чувства страха, неловкости и т.д.) от того, что, осуществляя свою практическую работу, не придерживаемся тех правил, норм, установок, постулатов, которым нас учили. Вынуждены постоянно отступать от них, наполнять иным содержанием, привносить что-то новое в техники, заимствованные из разного рода литературных источников (подчас даже не обозначенных как психологические). Именно на этом этапе фиксируется постоянно действующий феномен приписывания создаваемых нами теоретических конструкций, психологических приемов авторитетам той научной школы, идеи которой мы положили в основания своей практической работы («как сказал Л.С. Выготский…», «из теории А.Н. Леонтьева вытекает…» и т.д.). Поскольку результаты работы с ребенком оказывались позитивными, то мы видели в этом или счастливую случайность, или (в основном) относили к следствию применения авторитетной и эффективной теоретической концепции. Необходимо отметить, что все создаваемые нами психотехнические приемы ложились на четко очерченные теоретические основания, которыми являлись культурно-историческая концепция развития и деятельностный подход. Мы постоянно сталкивались с необходимостью самостоятельно обнаруживать эти основания в ранее полученной информации и освоенных психотехнических приемах, а также приводить все это в систему согласно выделенным системообразующим принципам.

Как следующий, второй, этап нами выделяются первые попытки встать в рефлексивную позицию по отношению к своей практической работе с детьми, имеющими отклонения в развитии. Это произошло, когда мы встретились с необходимостью преподавательской работы в ВУЗе и начали читать, хотя и практико-ориентированный по своим дальним целям и содержаниям, но в целом теоретический курс «Психология ребенка с аномальным развитием». Причем с каждым годом блок теоретико-методологических знаний становился все объемнее (чему мы сами безмерно удивлялись). Целью первых рефлексивных актов была не необходимость построения модели читаемого курса и способов его преподавания, а размышления по поводу весьма негативной собственной оценки результатов своей преподавательской деятельности. Оказалось, что студенты, в лучшем случае, более или менее точно воспроизводили информацию, полученную в рамках курса. При этом отсутствовало умение как-либо адекватно применить ее в своей практической работе. Например, это порождало к жизни такой феномен как использование текста психологической характеристики ребенка с задержкой психического развития, приведенной в качестве примера в ходе курса, как универсального образца, под который подгонялся любой ребенок, т.е. оказывалось в Беларуси проживают по одному ребенку с каждой патологией развития, имеющий разные имена, вне возраста, семьи, своего лица и т.д. В худшем случае информация, полученная в ходе курса, искажалась и редуцировалась до неузнаваемости. Все это заставляло думать о том, что: а) мы не в состоянии передать данную информацию, т.е. речь идет о плохом преподавании; б) читаемый нами курс столь специфичен, что адекватно его транслировать невозможно. В зависимости от нашего внутреннего состояния принималась либо ущербная для себя, либо поглаживающая точка зрения. В любом случае проблема оставалась более чем открытой.

Третий этап определяется нами как попытка посмотреть на свою деятельность практикующего психолога и читаемый учебный курс как на особого рода психологическую практику, а на процесс подготовки специалиста в данной области – не только глазами коррекционного психолога, но и педагогического психолога. Именно на этом этапе была оформлена модель преподаваемого авторского курса, простроены связи и зависимости внутри нее, содержание информационного поля, способы и формы его передачи /7/. Одним из итогов этого этапа явилось осознание того, что структурные отношения явно недостаточны для промысливания как психологической практики, так и ее трансляции. Возникла потребность представить свою авторскую психологическую практику как открытую систему /9; 10/.

Четвертый этап можно определить как формирование поля проблем. Мы допускаем, что большая часть из них могут быть промыслены только как проблемы с вариантами последствий их развития, а не решены и закрыты. Однако видение этих проблемных зон дает возможность нашей психологической практике оставаться «живой» практикой, сохраняющей интенцию к развитию, а не закрытой структурой, теоретически обоснованным набором психотехнических средств.

Попытаемся объективировать те проблемы, которые нам уже удалось обнаружить. При этом мы убеждены, что поле проблем не ограничено теми из них, которые уже обнаружены, более того оно имеет тенденцию ко все большему и большему расширению.

Особого обсуждения заслуживает предмет преподаваемого нами курса и его содержание. Поскольку результаты рефлексии вызывают множество вопросов, требующих промысливания. Так, мы пришли к пониманию того, что в нашей авторской психологической практике можно (правда, весьма условно) выделить три структурные составляющие: ядро, периферия, зона развития практики. Выделение вышеперечисленных составляющих основывается на трех позициях, которые для автора являются крайне важными:

• Первая позиция заключается в стремлении выявить субъективную и объективно существующую стороны передаваемых автором знаний (что внесла я и что было до меня);

• Вторая позиция связана с необходимостью видения, знания и понимания той психологической традиции, «корней», которые дали жизнь нашей психологической практике; эта, называемая нами «корневая система», придает в нашем чувствовании практики устойчивость;

• Третья позиция связана с личностными особенностями автора и выражается в потребности чувствовать свою принадлежность семье. В отношении своей профессиональной деятельности – потребность в принадлежности к определенной психологической традиции. Нереализованность этой потребности приводит к возникновению множества профессиональных страхов.

В качестве ядра практики (и соответствующего ей преподаваемого курса) нами видится следующее. Это методолого-теоретические основания – основные позиции культурно-исторической теории Л.С. Выготского как одного из направлений отечественной психологической традиции, позиции деятельностного подхода, основной понятийный аппарат коррекционной психологии с исследовательскими процедурами, которые привели к его появлению.

При первоначальном выделении ядра практики (и, соответственно, преподаваемого курса) мы были уверены, что это ядро обладает такими характеристиками как константность, статичность, неизменность и, вследствие этого, полной независимостью от субъекта, который осуществляет и транслирует эту практику. Однако опыт преподавательской работы показал, что перечисленные характеристики ядра не являются безусловными. Наше интуитивное предположение нашло подтверждение в исследованиях по субъективной психосемантике, проведенных Е.Ю. Артемьевой /1/. Она показала, что, с одной стороны, «преподавание любого вузовского курса состоит не только из трансляции предметного содержания, но и из передачи трудно контролируемых, иногда неосознаваемых и нигде не фиксированных особенностей опыта преподавателя» /1, с. 165/. С другой стороны, на этот субъективный код ядра преподаваемого курса существенное влияние оказывает то, что возникает при взаимодействии опыта обучающего и обучаемого, и что является по сути уже совместной семантикой взаимодействующих субъектов. «Всякое содержание (а это всегда – со-держание) определяется, с одной стороны, вполне конкретной предметностью (тем, что держат), а, с другой – своей ориентацией на субъектов. совместно держащих эту предметность и совместно действующих относительно нее (тем, как держат) » /1, с. 183/.

Таким образом, уже на уровне трансляции ядра нашей практики происходит передача преподавателем не только особенностей категоризации объектов, смыслов, но и подтекстовая передача своего мировосприятия в целом и соответственно этому попытка формирования похожего мировосприятия у ученика. /9/

Читать запись полностью »

Камень нагревается от солнца.
Человек должен реагировать на дуновение ветерка.
Жить с ампутированной душой невозможно...
Т.А. Федоренко

Таиса Андреевна Федоренко — старший преподаватель кафедры специальной педагогики Института инклюзивного образования Белорусского государственного педагогического университета им. М. Танка.

Выпускница отделения дефектологии факультета педагогики и методики начального обучения МГПИ им. А.М.Горького.

Область научных исследований: изучение, коррекция и развитие детей с особенностями психофизического развития средствами изобразительного искусства; нетрадиционные способы получения изображений и варианты их использования в работе с разными категориями детей; формирование креативных способностей средствами изобразительного искусства.

В 2017г. Таисия Андреевна была отмечена почетным званием «Учитель гуманной педагогики» и серебряным значком «Сердце и Лебедь».

Меня всегда удивляло, как Таисия Андреевна здоровается. Она никогда не делает это вскользь, формально, как бы между прочим. Её «здравствуйте» протяжно-певуче, с остановкой на человеке и характерным взмахом руками-крыльями, обнимающими, обволакивающими своей теплотой и принятием.

Писать о Таисии Андреевне я задумала полгода тому назад, но давать интервью она наотрез отказалась: «Я? Интервью? Нет-нет!». Поэтому моя заметка о Таисии Андреевне складывалась из случайных и неслучайных разговоров с ней, чтения ее работ, наблюдений и размышлений об этом удивительном человеке.

Таисия Андреевна работает в стенах университета вот уже 42 года. Её отличает редкое сочетание любви к своему делу, высокого профессионализма и глубокой человечности – обязательных, на мой взгляд, слагаемых мастерства.

Я очень счастливый в профессии человек. Говорят, если не хочешь работать, сделай своё хобби профессией.

На занятиях Таисии Андреевны каждый чувствует себя успешным, потому что для этого преподавателя нет неудавшихся рисунков. Каждый рисунок интересен, цветовой гаммой ли, композицией ли, идеей… Чаще всего, по мнению  Таисии Андреевны, ему просто нужна доработка. И тогда несколькими мазками или штрихами мастер приближает его к совершенству. 

Ее отличает беспредельное внимание к миру и стремление видеть красоту во всем: в картине великого художника и в рисунке ребенка, в произведениях искусства и в обыденных предметах, в  явлениях природы, в каждой детале, в каждом человеке, в каждом ребёнке. Такая позиция созвучна идеям ещё одного глубоко мною уважаемого мастера - Юрия Норштейна, известного российского режиссёра-мультипликатора, автора бессмертного «Ёжика в тумане»: 

"Во Вселенной не может быть ничего проходящего, ничего, к чему человеку стоит отнестись пренебрежительно. Жизнь этого не терпит, в этом смысле она очень возвратна за любое пренебрежение — особенно за пренебрежение к мелочам. Природно в ребёнке заложено внимание к деталям. Детство — это подробности мира. Если эти чувства живого не глушить, то ребёнок вырастает личностью"

Единственное, что может навсегда изуродовать человека и его видение мира, по мнению Таисии Андреевны, это штампы.

Художники видят мир многообразно. Мы детям даём штампы. Это преступление.

Таисия Андреевна, одна из тех уникальных преподавателей, который не просто передаёт знания, опыт, но стремится эмоционально заразить студента, будущего педагога, радостью жизни, творчества, пробудить его живые чувства, научить открывать красоту окружающего мира, сочувствовать ему и учить этому детей.

Мы теряем духовность. Пробудить в людях духовность — это функция искусства. 

Она из категории тех людей, которые «пахнут» Жизнью. Именно этот исцеляющий запах притягивает к ней людей. Вот что вспоминает о Таисии Андреевне Дарья Ескевич, создатель и руководитель художественной студии «Дом», открытой в психоневрологическом диспансере № 3: «Таисия Андреевна Федоренко — это чудесный человек, чудесный преподаватель педагогического университета, благодаря которой я умудрилась закончить университет и получить диплом. Именно она поддерживала меня духовно, не давала расплеваться со всем, что я делаю, уйти в какие-то кризисные состояния». Уверена, далеко не один человек мог бы поделиться подобным опытом отношений с Таисией Андреевной. 

Если попробовать охарактеризовать стиль отношения Таисии Андреевны к жизни, я бы назвала его созидательный, всё одушевляющий, путь творчества в каждое мгновение. Путь доверия и живого участия. Это редкий удивительный дар человека и мастера.

От всей души желаем Таисии Андреевне здоровья и долгих-долгих лет.

Источники:

Сайт Института инклюзивного образования  БГПУ

Без ответов: «Мы» и «они»

Юрий Норштейн: «Детство — это подробности мира»

Материал подготовила 00212Виктория М. Навицкая-Гаврилко

Мы на Facebook и ВКонтакте

 

«Учение как открытие» — еще один пример успешной реализации практики, базирующейся на концепции Л.С.Выготского.

Смотрите также Программа «Инструменты мышления» (Tools of the Mind).

В этой книге Кристель Манске показывает шаги на пути развития полноценной речи у ребенка с синдромом Дауна. Свою работу автор выстраивает на позициях культурно-исторической теории развития психики Л.С.Выготскогоа также на утверждении Льва Семёновича о социальной природе дефекта и его уверенности в отсутсвии совершенно необучаемых детей. «Для К. Манске обучение — это совместно-разделенное исследовательское путешествие с неизвестным концом, это возможность „открыть человеку новое пространство для деятельности“. По ее мнению, плохих учеников не существует, а есть ложная позиция педагогов, когда проблему ищут в детях, а не в неадекватной коммуникации с ними». Л.Ф.Обухова

Отрывок из книги «Учение как открытие» Кристель Манске

Синдром Дауна — болезнь?

Уверенные в себе дети — не дауны

...Ученые сконструировали для всех этих детей общее понятие «умственно неполноценные», как будто бы их умственная неполноценность носит онтологический характер. Насколько нам известно, все типичные признаки, с которыми появляются на свет эти дети, не настолько опасны для их жизни, насколько опасен сконструированный термин «умственная отсталость». Терапевтам и педагогам это определение преграждает путь к новым идеям, а для экспертов раннее распознавание означает уничтожение ребенка как бесполезной жизни. Многие будущие матери чувствуют себя бессильными в подобной ситуации.

...Анализ и исследование истории развития умственной отсталости детей с трисомией по 21-й хромосоме привели нас к следующему выводу: причина умственной отсталости детей с трисомией по 21-й хромосоме — это не биологический факт, а в первую очередь социальное событие. Недостаток мышечной проприоцепции является причиной того, что эти дети не могут развивать устную речь в период сенситивного развития речи. Зная это, мы можем компенсировать недостаток мышечной проприоцепции.

...Чтобы у детей с трисомией-21 была возможность развиваться, они должны находить адекватную для них среду, что означает адекватную для них коммуникацию. Это может произойти лишь в том случае, ответственные за них лица перестанут делать из детей объект своей проекции и начнут совместно с ними исследовать то, что продвигает их вперед, и то, что их тормозит. В результате нашей исследовательской работы с детьми (около 50 человек) мы пришли к следующему выводу:

Читать запись полностью »

aj1

Авторы: доктор психологических наук, профессор Е.С.Слеповичкандидат психологических наук, доцент кафедры психологии БГУ А.М.Поляков.

Специальная психология рассматривается как психологическая практика коррекционной работы с ребенком, имеющим отклонения в развитии. В статье представлена авторская концепция учебного курса «специальная психология», основанная на его модульной организации. Описаны три модуля, входящие в структуру курса: конструирование предметного поля специальной психологии, проблематизация и рефлексия предметного содержания специальной психологии, моделирование психологической практики работы с ребенком, имеющим отклонения в развитии.

Учебный курс «специальная психология» является одним из ведущих в подготовке практического психолога. Надстраиваясь над курсами общей психологии, клинической психологии, психологии развития, педагогической психологии, он не просто сводит их в единую систему знания о психике ребенка, но и дает возможность применить ее к конкретному ребенку, нуждающемуся в помощи психолога. Цель курса «специальная психология» состоит в формировании у студентов системы представлений о динамике, общих и специфических закономерностях, видах, подходах к диагностике и психокоррекции отклоняющегося психофизического развития ребенка.

Кроме того, курс «специальная психология» решает следующие задачи:
Œ • помогает связать теоретические позиции специальной психологии в единое поле психологии ребенка с отклонениями в психофизическом развитии, освещая такие вопросы как «кто этот ребенок?», «как
осуществлять диагностику отклонений в его развитии?», «как строить психологическую коррекцию этих отклонений?»;
Œ • помогает представить поле теоретических понятий, необходимых для постановки и осмысления проблем психологии отклоняющегося развития, т.е. обучает студента не просто репродуктивно «поглощать» информацию в данной области психологии, а напрямую сталкивает его с проблемами психологической практики работы с ребенком, имеющим отклонения в развитии;
Œ • помогает освоить стратегию и тактику возрастно-психологической диагностики отклоняющегося развития ребенка благодаря тому, что он включает в себя модель и конкретные приемы такой диагностики;
Œ • модель психологической коррекции и задания для самостоятельной работы, входящие в структуру курса, помогают сформировать умение разрабатывать программу коррекционной работы с ребенком, имеющим отклонения в развитии.

Как сам ребенок с отклонениями в развитии, так и психологическая практика работы с ним, представляются в едином понятийном аппарате советской психологии, а психологическая работа с ребенком (как диагностическая, так и коррекционная) описывается не как набор отдельных приемов и способов, а целостно и системно.
При этом мы исходили из принятого в отечественной педагогической психологии различения обучения и развития, рассматривая учебный курс «специальная психология» как способ формирования субъекта профессиональной деятельности. В соответствии с этим, основная цель учебных занятий заключается в том, чтобы создать условия, способствующие формированию профессионального мышления психолога-практика, работающего с детьми, имеющими отклонения в психофизическом развитии, посредством определенной организации учебного курса «специальная психология».

Специфика организации учебного курса заключается в выделении трех образовательных модулей, каждый из которых призван выполнять особую задачу в становлении субъекта профессиональной деятельности и соотносится с определенными формами и приемами работы со студентами.

Читать запись полностью »

i"Я давным давно разрешил себе кричать, перестал стесняться крика и в стихах, и в прозе. И считаю, разрешить себе кричать — это проявление силы, а не слабости. Крик, подчёркиваю, членораздельный, а не просто вопль — форма борьбы с тем, чего нельзя терпеть изначально. Не надо и стесняться кричать об этом. Как я ненавижу и всю жизнь ненавидел, когда моей собственной силой волей кто-то восхищался. Уж явно не от большого ума. Ибо на деле, эта самая сила воли — слабость. Ведя себя так, «герой» признает нормальным, законным то, чего терпеть нельзя. Я еще со студенческих лет восстал против навязываемой обществом позиции преодоления и занял позицию систематического сознательного протеста против того, что нам, инвалидам, надо совершать подвиги, что-то там преодолевать, если мы хотим жить нормально..."

В 1971г. Александру Васильевичу Суворову посчастливилось быть в числе четырех ребят, которых Александр Иванович Мещеряков, Эвальд Васильевич Ильенков и Алексей Николаевич Леонтьев отобрали для участия в уникальном эксперименте  по обучению слепоглухих студентов в университете. Таким образом А.И.Мещеряков хотел привлечь общественное внимание к этой категории людей, а в будущем создать национальную организацию слепоглухих для улучшения положения всех людей с подобными проблемами в стране.

 Министерство высшего образования СССР дало разрешение на поступление четырех слепоглухих студентов вне конкурса, но с обязательной сдачей вступительных экзаменов (кроме математики). Началась стремительная подготовка к экзаменам, затем их сдача и собственно обучение в МГУ. Каждый из четырех участников с блеском окончил МГУ.

Однако с окончанием университета кончился и «эксперимент» с его слепоглухими выпускниками. Больше они  не интересовали государство. На «обслуживающий персонал» – на секретарей – денег так и не нашли.

Э.В.Ильенков и А.И.Мещеряков надеялись обеспечить своих подопечных секретарями, как и О.И.Скороходову, ученицу И.А.Соколянского, кандидата педагогических наук (у которой имелся штат из двух секретарей, по очереди находившихся при ней круглосуточно), но государство отказалось выделять деньги. Президент академии педагогических наук СССР В.Н.Столетов, по воспоминаниям современников, прямо заявил: «Нечего устраивать в академии республику слепоглухих!» А первый заместитель председателя Центрального Правления Всероссийского Общества Слепых нашёл «неотразимый довод»: «Не бывает бесконечных экспериментов!» 

После смерти идейных и научных лидеров этого уникального эксперимента — Александра Ивановича Мещерякова (30 октября 1974) и Эвальда Васильевича Ильенкова (21 марта 1979) — иссяк интерес к детдому со стороны Большой Науки, а с августа 1991 речь пошла о его выживании.

Этот фильм, сценарий к которому А.В.Суворов написал сам,  СРЕДОТОЧИЕ БОЛИ. (Именно так, «Средоточие боли», назвал Александр Васильевич письмо к своему духовному отцу Э.В.Ильенкову, написанное в день его смерти). Это боль одиночества, покинутости, боль необходимости постоянной борьбы за выживание, за своё право на человеческое достоинство. 

«Будучи слепым, я вместо графического плоского шрифта использую брайлевский рельефно-точечный. Будучи глухим, я нуждаюсь в слуховом аппарате — не для понимания устной речи, которое уже поздно тренировать, так хотя бы для самой приблизительной ориентировки в окружающем шуме. Для общения мне нужен пальцевый алфавит — дактилология (буквально, пальцевое слово). Устная речь, к счастью, сохранная — я позднооглохший слепой. Сейчас, в пожилом возрасте, мне нужны ходунки, иногда — всё чаще — инвалидная коляска. Для ориентировки на улице нужна специальная ориентировочная трость.

А главное, нужно отсутствие страха перед окружающими людьми, уверенность в их элементарной доброте, умение терпеливо и настойчиво, не отпугивая людей от себя, к их элементарной доброте обращаться

1 декабря 2015 года Загорский детский дом отметил свой 50-летний юбилей.

Отрывок из поздравительного письма Александра Васильевича Суворова:

«...Поздравляю с рождением нашего детдома полвека назад.
Поздравляю с тем, что наш детдом за эти полвека не только выжил, но и разросся, превратился в крупное учебно-реабилитационное учреждение, одно из немногих в мире.
Поздравляю с тем, что детдом пережил жуткие российские девяностые годы XX века, когда, как мне жаловался тогдашний его директор, государство не обеспечивало полностью даже защищённые бюджетные статьи — на питание, лекарства и зарплату.
Поздравляю с тем, что детдом существует. В те же девяностые годы к нему на помощь пришло множество людей и организаций — в России и за рубежом. Тут, вне всякого сомнения, выдающаяся заслуга принадлежит Галине Константиновне Епифановой, которая руководит детдомом с восьмидесятых годов — сначала в должности завуча, а затем директора.
То, что детдом существует — заслуга, ни много ни мало, мировой общественности. Но если бы не такой замечательный руководитель, как Галина Константиновна... Я просто не могу себе представить наш детдом без неё — особенно последние четверть века.
Мы прошли славный путь. Мы выжили. И даже уверены, что выживем и дальше. И что в дальнейшем будем не выживать, а — жить. Как не выживаем, а живём сейчас».

Источники: А.В. Суворов СРЕДОТОЧИЕ БОЛИ (Диалог с Э.В. Ильенковым)

                            Письмо Э.В.Ильенкова А.В.Суворову

                           Официальный сайт Александра Суворова http://suvorov.reability.ru/

                            Страница в Facebook https://www.facebook.com/groups/avsuvorov/

Материал подготовила Виктория М. Навицкая-Гаврилко00212

Присоединиться в Facebook и ВКонтакте.

 

Портрет Елены Самойловны

Викин телефон 047

Елена Самойловна, тарелкой сладких пирогов,
Надежно исцелит травмы сердца и мозгов.
Чтоб написать её правдивейший портрет,
Не хватит земных алфавитов и А-Бе-Цед!
Вдохновенная Елена Самойловна из пророков!
                                                                                      Pavel Kahotska, Прага, Чехия

Синица Т.И., Слепович Е.С., Поляков А.М.

Авторы: доктор психологических наук, профессор Е.С.Слепович, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии БГУ А.М.Поляков, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии БГУ Т.И.Синица.

Научные основы специальной психологии были заложены и сформулированы Л.С. Выготским, который, опираясь на теоретические исследования и практическую работу с аномальными детьми, обосновал важнейшие закономерности аномального развития. Это позволило консолидировать отдельные направления психологического изучения детей с различными физическими и психическими отклонениями развития, что является важнейшим достижением специальной психологии [4]. Непосредственная работа с детьми, имеющими отклонения в развитии, всегда требовала, чтобы научное исследование и практика помощи представляла собой две стороны единой реальности. Таким образом, в специальной психологии изначально заложен принцип практикоорентированности, когда построение научного исследования приводит не только к формулированию теоретических конструктов, но и определяет закономерности, динамику и условия развития изучаемых психологических функций, свойств личности, которые в дальнейшем могут показывать логику их формирования при оказании психологической помощи детям с отклонениями в развитии, поскольку именно относительно специальной психологии можно утверждать, что теория не только проверяется на практике, но и существует ради практики [7]. В этом контексте уместно вспомнить о методе формирующего эксперимента, предложенного Л.С. Выготским, который одновременно служит и способом изучения психологической реальности, и раскрывает путь психологической коррекции. В дальнейшем многие теоретические положения и практические наработки были развернуты его последователями и учениками (А.Р. Лурия, Ж.И. Шиф, Н.Г. Морозова, Л.В. Занков, Т.А. Власова, В.И. Лубовский и мн.др.). Набольший расцвет практического приложения разработок в области специальной психологии начался примерно с 1960-х гг. На этом этапе теоретические разработки Л.С. Выготского нашли свои действительные воплощения в практике помощи детям с различными нарушениями в развитии. Так, например, в 1962 г. был открыт Загорский детский дом для слепоглухих детей. В его организации и становлении принимали участие известные ученые И.А. Соколянский и А.И. Мещеряков. Открывались специализированные школы и специальные классы для детей с сенсорными и интеллектуальными отклонениями в развитии, разрабатывались и внедрялись научно обоснованные методики коррекции нарушенных функций для аномальных детей. Началось изучение детей с легкими отклонениями в развитии, такими как задержка психического развития, а также организация помощи таким детям (В.И. Лубовский, К.С. Лебединская, Е.С. Слепович и др.). Некоторые уникальные разработки были широко востребованы мировой общественностью (А.Р. Лурия, В.И. Лубовский, М.С. Певзнер, И.А. Коробейников, Е.С. Слепович и др.).

В Беларуси специальная психология развивалась последовательно на концепции Л.С. Выготского, что отражено в работах К.Г. Ермиловой, Т.А. Процко, Л.И. Алексиной, Е.С. Слепович, З.Г. Ермолович, А.И. Гаурилюс, Е.А. Винниковой, А.М. Полякова, Т.И. Гаврилко, А.А. Давидович, В.М. Навицкой и др. Необходимость соблюдения оптимального соотношения теоретических исследований и психологической практики всегда было в центре внимания при анализе работ в области специальной психологии [5]. Также и при разработке обучающего курса по специальной психологии в качестве основного учитывался принцип практикоориентированности знаний (Е.С. Слепович).

Однако на этапе 1990 –2000 гг. в Беларуси стал наблюдаться нарастающий дисбаланс научных и технологических наработок методического обеспечения психолого-педагогической коррекции. Читать запись полностью »

«Наука — это праздник». Этому простому закону (но непростому умению) изо дня в день искусно учит нас Елена Самойловна. Человек, для которого наука и жизнь неразделимы...

 

Недавно в редакцию нашего сайта пришло письмо: «Мой ребенок очень плохо разговаривает. Ему 4,5 года, а он все еще не умеет строить предложения. Мы были у нейропсихолога. Она поставила диагноз «задержка речевого развития» и выписала лекарства. Давать ли их ребенку?»

Надо признаться, что в моей практике это не первый случай, когда мне приходиться убеждать родителей не спешить давать своему ребенку ноотропные препараты. В первую очередь я апеллирую к тому, что психолог (нейропсихолог) не только не имеет права выписывать лекарства, но и ставить диагноз!

 55267535Думаю, пришло время разобраться, чем же руководствоваться родителям, выбирая для своего «проблемного» ребенка психолога (или нейропсихолога)? Каковы критерии оценки адекватности предлагаемого им психологического (или профилактического, коррекционного или абилитационного) сопровождения?

Остановимся на трёх критериях, чётко и подробно описанных в работах известного российского учёного, нейропсихолога, профессора кафедры клинической психологии МГППУ А.В.Семенович («Эти невероятные левши», «Нейропсихологическая коррекция в детском возрасте. Метод замещающего онтогенеза»). Итак:

Во-первых, хороший специалист стремится получить уникальную информацию о проблемах ребенка. С этой целью проблемы ребенка рассматриваются им в объеме: и с точки зрения других специалистов, и с точки зрения мамы (воспитателя, педагога и т.д.).

В данном случае психолог следует одной из важнейших заповедей коррекционной работы: специальная коррекция недостаточности психического развития по определению немыслима вне ее включенности в сложную систему семейных и социальных отношений.

Во-вторых, хороший профессионал всегда на основании своих исследований изменит  точку зрения родителей на то, что происходит с ребенком.

Это не значит, что она будет им приятна. Наоборот, возможны и даже более вероятны варианты, когда перед родителями в полной мере предстанет вся сложность положения, которая, мягко говоря, не окрыляет. Но преимущество этой новой точки зрения неоспоримо — родители, психологи и педагоги начинают видеть ситуацию как более целостную, информационно насыщенную и понимать логику своих дальнейших совместных действий в направлении гармонизации развития ребенка.

В-третьих, профессионал высокого класса всегда объяснит свое заключение простыми словами, иллюстрируя его конкретными, наглядными примерами, почерпнутыми как из рассказа родителей, так и из собственных данных, полученных в ходе обследования ребенка. Доказательно продемонстрирует, что его проблемы в обыденной жизни и в школе (детском саду, яслях и т.п.) — две стороны одной и той же медали, которая и является базовой причиной, в которой коренятся основные препятствия к его нормальной адаптации.

Окажется, что эти препятствия появились не вчера и не год назад; они постепенно вырастали вместе с ребенком, начиная с периода его внутриутробного развития. И в их формировании принимали участие как разного рода генетические предпосылки, так и изъяны воспитания.

Почему ребенок не может освоить ту или иную учебную программу, конфликтует с окружением, гиперактивен, истощаем, агрессивен и т.д.? В чем сущностные, ядерные характеристики и механизмы его слабых (и непременно — сильных) сторон? Почему и зачем ему следует провести дополнительные обследования у других специалистов? Наконец, почему и зачем необходимо ребенку (с непременным участием и помощью взрослого окружения) заниматься по предложенной коррекционной (профилактической или абилитационной) программе? Если на приеме у специалиста получены убедительные ответы на эти вопросы и возник новый образ проблемной ситуации, иной ее ракурс (ретроспективный и перспективный) значит, найдено то, что сегодня необходимо ребенку.

Продолжение (читать).

 00212Виктория М. Навицкая-Гаврилко
Канд-т психол. наук, детск. нейропсихолог.

Мы на Facebook и ВКонтакте. Присоединяйтесь!

IMG_1053Зачем человеку общаться, причем общаться не односторонне, а диалогически, выслушивая собеседника, стараясь его понять и ожидая от него взаимного понимания? Можно с разных точек зрения ответит на этот вопрос. Но попробуем рассмотреть его с позиции развития ребенка. Выдающийся отечественный психолог Лев Семенович Выгот­ский убедительно показал, что психика ребенка развивается, усложняется, обогащается именно в условиях общения, сотрудничества, совместной деятельности. Ребенок представляет собой не пассивного «усваивателя» социальных норм и правил, он является активным участником социального взаимодействия. Все, кто сталкивается с детьми, могут подтвердить это. Как бы ни хотелось взрослым, чтобы дети были очень послушными, удобными, покладистыми, но дети очень часто проявляют себя как неудобные, непослушные и непокладистые. Почему? Да потому что они живые, и они требуют общения, совместного взаимодействия, иначе они не могут принять эту жизнь и развить свой потенциал.

IMG_1157Да, действительно, в терминологии концепции Выготского – высшие психические функции формируются именно в условиях общения, сотрудничества, совместной деятельности. Даже при условии сохранного здоровья недостаток совместности, сотрудничества приводит к культурному недоразвитию ребенка, к недостаточному развитию высших психических функций. В настоящее время уже можно обозначить эту проблему, которая проявляется как трудности в обучении и трудности в поведении ребенка.

Однако необходимо рассмотреть и другие ситуации. Например, ситуация развития ребенка, имеющего значительные нарушения физического здоровья. И именно Л.С. Выгот­ский впервые в психологической науке выделил трудности социаль­ной адаптации аномальных детей, затруднения во взаимодействиях и взаимоотношениях с социальной средой как первостепенную про­блему. Это связано с тем, что если у ребенка есть нарушения психофизического здоровья, то значительно усложняются средства комму­никации, взаимодействия, сотрудничества и это, к сожалению, усиливает недостатки развития психики аномальных детей, усугубляет труд­но­сти развития высших форм поведения у таких детей.

Вопрос активной социальной вклю­ченности детей с особенностями IMG_1134развития остается очень актуальным. Современной тенденцией в специальной психологии относительно практики коррекционной работы с аномальными детьми является смещение акцента с безличного развития познавательных процессов, на формирование определенного образа жизни ребенка, в котором строятся социальные отношения, формируется личность, развиваются познавательные процессы.

Ведущий специалист в области специальной психологии в Беларуси, профессор Елена Самойловна Слепович подчеркивает, что одним из основных направлений психокоррекционной работы с аномальными детьми является создание поля совместности и формирование способов взаимодействия личности ребенка с социальной средой. Такая работа приводит к расширению и углублению системы отношений ребенка с окружающим социальным и предметным миром, IMG_1103усиливает мотивацию к дальнейшему когнитивному развитию.  

В настоящее время мы имеем достаточное количество коррекци­онных программ, методик для развития когнитивных функций у детей с нарушениями в развитии, но, к сожалению, очень часто мы забы­ваем о поисках путей совместного общения, сотрудничества, которое происходит в обычных жизненных обстоятельствах. Ребенок должен быть соучастником работы психологов, педагогов, родителей, а не объектом приложения методик. Это важнейшее обстоятельство для развития всех детей, как имеющих нарушения в развитии, так и обычных.

Практика показывает, что для эффективности коррекционно-развивающей работы первостепенное значение имеет настройка на ребенка, индивидуали­зация коррекционно-развивающих заданий, чуткость к потребностям ребенка, гибкость в формах и способах реализации заданий. Только в диалогическом общении, в драматических отношениях двух инди­ви­дуальностей, которыми являются ребенок и педагог, возможно развитие ребенка, реализация совместно-разделенной деятельности.

IMG_1115Таким образом, и с теоретической, и с практической стороны, возникает сходное представление о том, что путь нормализации  раз­вития детей с нарушениями лежит через общение и сотрудничество, через другого человека. Только таким путем можно преодолеть оди­ночество аномального ребенка, а также максимально развить душев­ный потенциал, имеющийся у любого ребенка как обычного, так и с особенностями в раз­витии. 

P.s. Как бы не говорили о том, что интеграция,инклюзия детей с особенностями психофизического развития идет полным ходом, надо признаться честно, что не все так просто. Но мы попробовали. Нас было много. Нам было не просто, но весело и интересно.

37529_600

Взрослые – Екатерина, Татьяна, Оксана, Дарья, Дмитрий, Наталья, Алина, Виктория, Елена, Светлана; Дети – Егор, Илья, Кристина, Илья, Лиля, Семен, Лиза, Вероника, Влад, Катя, Даша.

Т.И.Синица, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии БГУ

Мы на Facebook и ВКонтакте. Присоединяйтесь!

 

images (1)Сегодня Ханука. Ханука – это праздник света, который отмечает победу света над тьмой, чистоты и искренности — над конформизмом и приспособленчеством, духовности — над сугубым материализмом. Елена Самойловна научила нас, что Ханука – это еще и символ победы Смысла над пустотой и бессмысленностью.                       С праздником, наш дорогой Учитель!

 

IMG_7641«Самое главное для меня – это смысл. Я – человек-смысл. Для меня мир представлен толь ко через набор символов, смыслов и т.д. Вот почему я умирала, когда произошел разрыв между мной и любимым человеком. Я видела великие смыслы в уходе моих родителей. Это ужасные, горькие, тяжелые, трагичные события, но я видела в этом смысл. В уходе любимого человека я смысла не видела.

Благодаря вам, моим ученикам, я вижу смысл в том, что я вложила в вас. Иногда, правда, он плывет под ногами. У меня есть один совершенно жуткий сон. Такого животного ужаса я в жизни не переживала. Это даже не сон, а галлюцинация. На стене висит крест, и он начинает оплывать, капать на землю. Крест для меня как символ смысла. Меня охватывает такой животный ужас, что я бросаюсь на колени и начинаю молиться, я не могу понять, что происходит. Вот такая метафора тотальной утраты смысла. Иногда с каждым из вас у нас случается так, что я ощущаю потерю смысла. С кем-то больше, с кем-то меньше, но вы – оправдание моей тяжелой инвалидной жизни. Не просто так была жизнь! Понимаете?! Единственное, чему я не перестаю удивляться, как это случилось, как случилась эта жизнь, и случилось то, что это продолжилось в вас. Как это случилось? Есть вещи, которые я так и не смогла для себя объяснить, и никогда, слава Богу, мне не придет на ум приписывать это себе, как свою собственную заслугу. Потому что это могло не случиться. А оно вот случилось. Это божий промысел…»

Е.С. Слепович, доктор психологических наук, профессор.

Мы на Facebook и ВКонтакте. Присоединяйтесь!

IMG_0163Важнейшая задача развития любого человека – это переход к внутреннему осмыслению своей жизни. Здесь необходимо «пробиться» к смыслам и, таким образом, перейти от адаптивного, свойственного животным, естественного функционирования к сознательной, внутренне свободной, произвольной жизни.

...Качественное своеобразие становления внутреннего мира личности ребенка с дефицитарным развитием связано со следующими моментами: во-первых, с применением средств компенсации недостатка информации, во-вторых, с качеством социальных отношений, взаимодействия и общения и, в-третьих, с качеством смысловых ориентиров, заданных ребенку в процессе воспитания и обучения.

...Решающее значение здесь имеют качество и полнота общения (ребенка) с окружающими людьми. И именно при депривации смысловых потребностей (ребенка) возникают искажения формирования личности, что напрямую не связано с фактом нарушения той или иной (его) психической функции.

Из книги «Специальная психология»

«Спасибо огромное за возможность приобщиться к удивительному миру вашей семьи, к миру психологии, которую хочется назвать не „специальной“, а особенной.
Я благодарен Елене Самойловне за то, что она в свое время приоткрыла мне окно в этот мир, познакомила с его замечательными обитателями, несущими в себе Искру Божью, за то, что она вселила надежду на продолжение жизни по-настоящему научной дефектологии.
Дай Бог всем вам доброго здоровья и сохранения чудесной возможности оставаться „кузнечиками“ не только своего, но и общего вашего счастья.»

 
Игорь Александрович Коробейников 
Профессор, доктор психологических наук, зам. директора по научной работе ФГБНУ «Институт коррекционной педагогики Российской академии образования». 

НАВИЦКАЯ-ГАВРИЛКО ВИКТОРИЯ МИХАЙЛОВНА

Кандидат психологических наук, специальный психолог, доцент кафедры специальной педагогики института инклюзивного образования БГПУ им. М.Танка. Разработчик и администратор сайта «Специальная психология».

Выпускница Белорусского государственного университета по специальности «Психолог, преподаватель психологии» (специальность медицинская психология). В 2009 г. защитила кандидатскую диссертацию по специальности коррекционная психология по теме «Возрастная динамика визуальной семантики форм у подростков с умственной отсталостью».

В 2005 году стала лауреатом Республиканского конкурса научных работ студентов (Минск, Беларусь).

 Опубликовано 18 научных работ (тезисы, статьи).

В 2008 году статья «Перспективы применения семантического эксперимента как метода исследования особенностей осмысленного отношения умственно отсталого подростка к миру» была удостоена диплома журнала «Дефектология» (г. Москва) «За поддержание и развитие лучших традиций научной дефектологии».

Специализируется в области психологии ребенка с особенностями интеллектуального развития.

ЛЕМЕХ  ЕЛЕНА  АНАТОЛЬЕВНА

Кандидат психологических наук, доцент кафедры специальной педагогики института инклюзивного образования БГПУ им. М.Танка.

Выпускница дефектологического факультета Минского государственного педагогического института им. М.Горького по специальности «Дефектология». В 1999 г. успешно защитила кандидатскую диссертацию по теме «Моральная регуляция поведения у старших дошкольников с легкой интеллектуальной недостаточностью, воспитывающихся в разных социальных условиях».

В 2010 – 2011гг. возглавляла временный научный коллектив темы НИР «Научное обоснование и разработка программного обеспечения образовательного процесса для детей дошкольного возраста в условиях центра коррекционно-развивающего обучения и реабилитации» , а в 2011—2012 г.г. являлась соруководителем экспериментальной площадки «Апробация программно-методического обеспечения процесса обучения в группах и классах центра коррекционно-развивающего обучения и реабилитации» на базе ГУО «Жодинский ЦКРОиР», «Солигорский районный ЦКРОиР», «ЦКРОиР г.Молодечно».

Является автором модели психолого-педагогического сопровождения в условиях интегрированного обучения детей с особенностями психофизического развития (ОПФР), которая легла в основу Республиканской инновационной площадки «Внедрение программы психолого-педагогического сопровождения детей с ОПФР».

СФЕРА КОМПЕТЕНЦИИ — СПЕЦИАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ. 

ПОЛЯКОВ  АЛЕКСЕЙ  МИХАЙЛОВИЧ

Доктор психологических наук, заместитель заведующего кафедрой психологии факультета философии и социальных наук Белорусского государственного университета.

Выпускник БГУ по специальности «Психолог, преподаватель психологии» (специальность медицинская психология). В 2002 году защитил кандидатскую диссертацию по специальности «Коррекционная психология» по теме «Развитие продуктивных действий у подростков с легкой интеллектуальной недостаточностью».

12 апреля 2018 года в БГУ на заседании совета по защите диссертаций при Белорусском государственном университете прошла успешная защита докторской диссертации Полякова А.М. «Развитие символической функции сознания в субъект-субъектном взаимодействии у школьников с задержкой психического развития».

На отделении психологии БГУ читает курс «Психология развития». На других отделениях — курсы «Основы психологии», «Возрастная и общая психология».p1012238 Разработал авторский курс для психологов, специализирующихся в сфере медицинской психологии, «Психология деятельности человека в норме и патологии». Является соавтором типовых программ «Психология развития» и «Специальная психология». За время работы подготовил учебное пособие  "Психология развития". Автор 88 печатных трудов, из них 9 учебно-методических публикаций, 1 монография, 1 брошюра, 28 статей в научных журналах и сборниках трудов. Основные идеи и исследования описаны в монографии А.М. Полякова. Она доступна в электронном виде по адресу: http://elib.bsu.by/handle/123456789/5256

 

 СИНИЦА  ТАТЬЯНА  ИВАНОВНА

Кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии факультета философии и социальных наук Белорусского государственного университета. 

Выпускница Белорусского государственного университета по специальности “Психолог, преподаватель психологии” (специальность медицинская психология). В 2003 г. защитила кандидатскую диссертацию по специальности коррекционная психология по теме «Динамика понимания эмоциональных состояний слабовидящими младшими школьниками».

Автор Проекта развития альтернативной и дополнительной коммуникации «free MOWA».

Ведущая рубрики «Альтернативная коммуникация».

Мне очень повезло – я познакомилась с веселыми, любопытными, остроумными ребятами – Кристиной, Полиной, Ильей, Егором, Маргаритой, Сашенькой, Вероникой и еще одной Кристиной. Это дети, которые не могут говорить привычным способом, но они хотят и могут общаться, но для этого нужны особые способы альтернативной коммуникации. Общение с ними неизменно вызывает радость и вдохновение, с одной стороны. Но с другой стороны, задает множество вопросов и загадок, и поэтому раскрывает горизонты для мысли, творческих поисков, что даже приводит к переосмыслению базовых представлений о наших возможностях.
К сожалению, практически всем неговорящим детям со сложными двигательными нарушениями очень часто приписывается диагноз о значительном снижении функций интеллекта. К сожалению, часто это утверждается однозначно без достаточных на то оснований, без доказательств, просто ориентируясь на то, что дети не могут ответить привычным способом. На самом деле тщательная, внимательная работа по подбору средств коммуникации, поиск наиболее подходящих способов общения, усложнение их по мере обретения ребенком соответствующих навыков является первостепенной задачей, предваряющей диагностику развития функций интеллекта.
А если все же удается доказать высокие интеллектуальные возможности ребенка, то остается очень много проблем в организации обучения и эффективном социальном взаимодействии такого ребенка. Эти вопросы можно решить в процессе подбора способа коммуникации и общения для каждого конкретного ребенка, с учетом всех его особенностей. Оценка способов и средств альтернативной и дополнительной коммуникации для ребенка должна быть постоянным процессом, поскольку по мере роста и развития меняются потребности ребенка в коммуникации и совершенствуются умения пользоваться коммуникативными средствами.
Проект развития альтернативной и дополнительной коммуникации «free MOWA» сможет помочь этим улыбчивым детям стать услышанными, более разговорчивыми и более свободными в своем общении и обучении. Проект развития альтернативной и дополнительной коммуникации «free MOWA»направлен на практическое решение проблемы подбора средств альтернативной и дополнительной коммуникации на территории Беларуси всем, кто в этом нуждается.

 

ДАВИДОВИЧ АННА АЛЕКСАНДРОВНА

Кандидат  психологических наук, доцент кафедры психологии факультета философии и социальных наук Белорусского государственного университета. 

Выпускница Белорусского государственного университета по специальности “Психолог, преподаватель психологии” (специальность медицинская психология). В 2006 г. защитила кандидатскую диссертацию по специальности коррекционная психология по теме «Усвоение понятия числа и счетных операций первоклассниками с нейропсихологическими синдромами отклоняющегося развития».

Диссертация посвящена группе детей, которую в настоящее время принято называть «дети с трудностями учения», в частности, первоклассникам с трудностями учения математике. Основной целью исследования было выявление нейропсихологических механизмов этих трудностей. Ведь дети по-разному не могут усвоить понятие числа и счетных операций: кто-то не может усвоить состав числа, кто-то направление отсчета, кто-то цифры как графические знаки, а кто-то не может подобрать нужный алгоритм решения счетной задачи и т.д. С точки зрения нейропсихологии детского возраста, специфика этих трудностей в усвоении понятия числа и счетных операций определяется спецификой морфофункциогенеза центральной нервной системы ребенка. Функциональные нарушения в работе центральной нервной системы ребенка, связанные с повреждением и/или недоразвитием морфофункциональных структур головного мозга, определяют характер его трудностей в обучении. Эти функциональные нарушенияв работе ЦНС ребенка проявляют себя, зачастую, только в связи с началом школьного обучения, но выявить их можно гораздо раньше, на этапе дошкольного детства. В этом и состоит основная «полезная» идея диссертационной работы: идея профилактики. Определив на этапе дошкольного детства характер недоразвития/повреждения в работе морфофункциональных структур головного мозга ребенка, мы можем реализовать комплекс коррекционно-профилактических мероприятий, который позволит минимизировать вероятность возникновения в дальнейшем трудностей учения ребенка в школе. Такой комплекс мероприятий для каждой из групп детей (в зависимости от характера нарушения-нейропсихологчиского синдрома отклоняющегося развития) и был предложен в рамках диссертационной работы.

В настоящий момент моим профессиональным интересом остается специальная психология, в частности, психология детей с интеллектуальными нарушениями. Наиболее эвристичными, эффективными для решения диагностических и коррекционных задач в этом разделе специальной психологии, я считаю методы нейропсихологии. Нейропсихология детского возраста, нейропсихологический подход к так называемым «трудностям учения» ребенка являются приоритетным направлением в моей работе. В рамках диагностических и коррекционно-развивающих занятий мне наиболее интересно и комфортно работать с детьми дошкольного и раннего школьного возраста.

Отдельное направление в моей работе, реализуемое совместно со специалистами центров раннего вмешательства, – это использование методов нейропсихологической коррекции в работе с детьми в возрасте от одного года до трех лет с неблагополучным неврологическим анамнезом. Кроме того, актуальной и «наболевшей» темой является проблема изменения «социальной ситуации развития» современного ребенка, связанная со сменой социокультурного контекста. Это анализ такого феномена как смещение сюжетно-ролевой игры с позиции ведущего вида деятельности в дошкольном возрасте, проблема психического инфантилизма и т.д.

 

ГАУРИЛЮС  АНАСТАСИЯ  ИГНАТЬЕВНА

dhdhnfnny1Кандидат психологических наук, доцент.

В 1991 году закончила (заочное отделение) Минский государственный педагогический институт по специальности дефектология (олигофренопедагогика).  В 1994 году закончила  Минский государственный педагогический институт по специальности практическая психология. В 1998 году защитила кандидатскую диссертацию по теме «Возрастная динамика представлений учащихся вспомогательной школы о себе и одноклассниках в системе межличностных отношений».

Тема моих научных исследований касалась динамики межличностных отношений и представления о себе умственно отсталых детей. У меня был опыт работы с такими детьми во вспомогательной школе. Практические исследования по данной теме в то время были относительно новыми для специальной психологии. Как умственно отсталый ребенок видит самого себя? Что он знает про себя, про свои качества? Речь шла про достаточно легкие степени умственной отсталости. Эти дети довольно долго видят мир недифференцированно, начинают с позиции «я добрый» и постепенно, осмысляя свои действия, они идут вперед. И через некоторое время способны видеть себя теми, кто осуществляет какие-то действия. Этот период у умственно отсталых детей затягивается. Как показало мое исследование, умственно отсталые дети при определенных социальных условиях способны достигнуть самого высокого уровня в самооценке – рефлексии. Для этого необходима индивидуальная работа с каждым ребенком, разговаривать с ним, задавать вопросы типа: расскажи, какой ты? что ты про себя знаешь? как ты себя представляешь? Во время обследования одному такому ребенку необходимо задавать множество вопросов на тему: какой ты? Чтобы получить ответ вопросы приходиться бесконечно повторять, уточнять, причем с разными интонациями. Если проводить регулярные занятия, то где-то к седьмому году обучения у детей с самыми легкими нарушениями в развитии может появиться способность к рефлексии своего внутреннего состояния. Они уже могут мечтать, рассуждать о том, что нравится, а что нет. В той группе, где специально не создавались необходимые социальные условия (контрольной группе), рефлексии не отмечалось. Дефектология и специальная психология периодично выходят на обсуждение проблем психологической нормы с целью предупредить возможные отклонения в будущем. Сегодня некоторые дети, которые развиваются нормально, также не способны к рефлексии. Одна из причин этого очевидна: дело в том, что современные родители очень мало общаются со своими детьми, мало разговаривают, не всегда интересуются их переживаниями.