Мир наивного сознания. Ребекка

Отрывок из книги Оливера Сакса «Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики»:

Когда несколько лет назад я начинал работу с умственно отсталыми, дело это представлялось мне крайне тягостным, и я написал Лурии, спрашивая совета. К моему удивлению, он ответил ободряющим письмом, в котором говорил, что у него никогда не было пациентов дороже этих и часы и годы работы в дефектологическом институте остаются самыми волнующими и плодотворными в его профессиональной жизни. Подобное отношение высказано в предисловии к первой из написанных им клинических биографий («Речь и развитие психических процессов у ребёнка», 1956): 

«Пользуясь правом автора выражать отношение к своей работе, я хотел бы отметить, что всегда с тёплым чувством возвращался к материалам, опубликованным в этой небольшой книге». Что же это за тёплое чувство, о котором говорит Лурия? В его словах отчётливо ощущается нечто эмоциональное и личное, что было бы невозможно, не отзывайся умственно отсталые пациенты на человеческий контакт, не обладай они, несмотря на физические и психические расстройства, подлинной восприимчивостью, эмоциональным и душевным потенциалом. 

Но Лурия говорит и о другом. Он утверждает, что эти пациенты представляют особый научный интерес. Похоже, Лурию-учёного привлекало в них нечто большее, чем дефекты и нарушения функций, ибо дефектология сама по себе не так уж занимательна. Итак, что же именно может интересовать нас в мире «наивного» сознания?

РЕБЕККА

Когда Ребекку направили в нашу клинику, ей уже исполнилось девятнадцать, но в некоторых отношениях она, по словам ее бабушки, была совсем ребенком. Она не могла отпереть ключом дверь, путала направления и терялась в двух шагах от дома. То и дело она надевала что-нибудь шиворот-навыворот или задом наперед, но, даже заметив ошибку, не могла переодеться. Неудачные попытки натянуть левую перчатку на правую руку или втиснуть левую ногу в правую туфлю иногда отнимали у нее по нескольку часов. Бабушка считала, что Ребекка начисто лишена ощущения пространства. Она выглядела неуклюжей, некоординированной: в истории болезни один из врачей окрестил ее «косолапицей», другой сделал запись о «двигательной дебильности» (интересно, что, когда она танцевала, вся ее неуклюжесть пропадала без следа).

Внешность Ребекки носила характерные отпечатки того же врожденного расстройства, которое было причиной дефектов ее умственного развития: «волчья пасть» добавляла к ее речи уродливый присвист; короткие толстые пальцы оканчивались плоскими, деформированными ногтями; прогрессирующая близорукость с дегенеративными изменениями сетчатки требовала очень сильных очков. Чувствуя себя всеобщим посмешищем, Ребекка выросла болезненно робкой и замкнутой.

И в то же время эта девушка была способна на сильные, даже страстные привязанности. Она души не чаяла в бабушке, у которой росла с трех лет после смерти родителей; ее тянуло к природе, и она проводила много счастливых часов в городском парке или ботаническом саду. Еще Ребекка очень любила книги, хотя, несмотря на упорные попытки, так и не овладела грамотой и вынуждена была просить окружающих почитать ей вслух. Ее бабушка, сама любительница литературы и обладательница прекрасного, завораживающего внучку голоса, говаривала: «Хлебом ее не корми – дай послушать, как читают».

Ребекка чувствовала глубокую тягу не только к прозе, но и к поэзии, находя в ней духовную пищу и доступ к реальности. Природа была прекрасна, но нема, а девушка нуждалась в слове – ей хотелось, чтобы мир говорил. Словесные образы были ее стихией, и она не испытывала ни малейших затруднений с символикой и метафорами самых сложных поэтических произведений (это поразительно контрастировало с ее полной неспособностью к логике и усвоению инструкций). Язык чувства, конкретности, образа и символа составлял близкий и на удивление доступный ей мир. Лишенная абстрактного и отвлеченного мышления, она любила и знала стихи и сама была хоть и неуклюжим, но трогательным и естественным поэтом. Ей легко давались метафоры и каламбуры, она способна была к довольно точным сравнениям, но все это вырывалось у нее непредсказуемо, в виде внезапных и почти невольных поэтических вспышек.

Бабушка ее была верующей, и вместе они с тихой радостью выполняли иудейские обряды. Ребекка любила смотреть, как зажигают субботние свечи, любила благословения и молитвы и охотно ходила в синагогу, где к ней относились нежно и бережно, как к младенцу Божьему, невинной душе, блаженной. Она целиком погружалась в пение, молитвы и обряды еврейской службы. Все это было ей вполне доступно, несмотря на серьезные проблемы с внутренней организацией времени и пространства и выраженные нарушения всех аспектов отвлеченного мышления: она не могла сосчитать сдачу и проделать простейшие вычисления, не умела ни читать, ни писать, и средний коэффициент ее умственного развития был ниже 60 (стоит отметить, что с языковой частью тестов она справлялась гораздо лучше, чем с решением задач).

Итак, Ребекка, которую часто с первого взгляда определяли как «тупицу» и «юродивую», владела неожиданным, удивительно трогательным поэтическим даром. Нужно признать, что с виду она и в самом деле казалась редкостным скопищем увечий и дефектов, и, приглядевшись, в ней можно было различить обычные для таких больных разочарование и тревогу. Она сама признавала, что была умственно неполноценной, сильно отставая от окружающих с их природными навыками и способностями. Но стоило познакомиться с ней поближе, как всякое впечатление ущербности исчезало. В душе у Ребекки царило ощущение глубокого спокойствия, цельности и полноты бытия, чувство собственного достоинства и равенства со всеми окружающими. Другими словами, если на интеллектуальном уровне она ощущала себя инвалидом, то на духовном – нормальным, полноценным человеком.

Читать запись полностью »

Не смогла пройти мимо этой статьи и не перевести ее. В ней подробно, научно и доказательно описывается, как и за счет чего физические упражнения и подвижные игры преображают ребенка с аутизмом. Есть только один важный момент, о котором не сказано в статье, хотя, по-моему, уже только ради одного этого стоит сделать всё возможное, чтобы они могли играть и заниматься физическими упражнениями вместе.

В ходе занятий с Машей и Саввой, самым неожиданным открытием для меня стало то, что наши занятия стали для них источником радости. По ходу занятия, постепенно запускался маховик, раскручивающий внутри них радость. Она всегда была бурной, бушующей как океан во время шторма, с визгами и криками, катанием по полу, обнявшись, прыжками до потолка на батуте. Признаюсь, нам с мамами приходилось прилагать немало усилий, чтобы эта стихия не стала разрушительной. Но, только пережив вот такую искреннюю радость взаимодействия, Савва наконец-то начал замечать Машу. Более того, он начал ее чувствовать, переживать за нее, захотел о ней заботиться. Однажды Маше было грустно (с кем не бывает), и с первых минут занятия она забралась под стол и стала тихо плакать. Все наши усилия были тщетны. Маховик никак не поддавался раскручиванию. Чувствуя это, но, не зная, как поступить, Савва выбежал в коридор к папе, привел его в комнату и, показывая на Машу, спросил: «Папа, что делать?..»

Невозможно научить ребенка социальному взаимодействию, навыкам общения, а главное, желанию общаться, не подарив, не дав ему возможность почувствовать, пережить радость взаимодействия с другим человеком. Совместные физические упражнения и подвижные игры действительно незаменимы для этого.

Я благодарна детям за то, что они подарили мне этот бесценный опыт. А еще за то, что заражали меня своей радостью, и мой маховик еще долго-долго работал после.

00212Виктория М. Навицкая-Гаврилко

 

Рисунок Маши "Занятие с Викой

"

 

Источник: https://spectrumnews.org/news/exercise-gives-children-autism-jump-social-skills/

Дети с аутизмом, как правило, получают много специализированной помощи: зачастую она составляет целых 40 часов в неделю прикладного анализа поведения (АВА), наиболее активно применяемого подхода в обучении детей с РАС. Плюс занятия с логопедом и реабилитологом.

«В результате, для многих детей физическая активность так и не становится частью их обычного распорядка дня», — отмечает   Meghann Lloyd, доцент медицинского университета Онтарио (Канада). Всё больше данных различных исследований позволяют утверждать, что физические упражнения дают не только те же преимущества, что и традиционные методы работы с детьми с РАС, но и те немногие преимущества, которые традиционные методы не дают.

«Несмотря на то, что большинство детей с РАС имеют бедные моторные навыки, физическая активность – часто последнее, на что обращают внимание, — отмечает Lloyd. – Вместо этого родители делают упор на обучении детей речи, зрительному контакту, смирному сидению в классе и социально приемлемому поведению. Однако, прежде всего, мы должны позволить детям стать активными, только тогда они смогут приобрести все другие навыки, которые им необходимы», — говорит она.

Результаты множества небольших исследований показывают, что помимо улучшения двигательных навыков, телесно-ориентированные методы работы совершенствуют социальную коммуникацию, внимание, поведение и успеваемость детей.

В связи с тем, что большинство данных основываются на пилотажных исследованиях, еще до конца не ясно, к каким конкретно результатам ведут те или иные упражнения или какие упражнения наиболее эффективны. Однако достоверно известно, что дети значительно продвигаются в социальном развитии.

«Только подумайте, сколько всего мы приобретаем в ходе игры: очередность, умение брать на себя роль, навыки вербальной и невербальной коммуникации, — говорит   Anjana Bhat, доцент кафедры биомеханики и движения Делаверского университета. — Физические упражнения играют огромную роль в решении поведенческих проблем и повышении устойчивости внимания детей с РАС».

На сегодняшний день научно доказано, что упражнения улучшают такие функции, как внимание и способность к установлению зрительного контакта, но до конца не ясно, насколько широк и устойчив этот эффект, и какова «доза» упражнений, необходимая для достижения такого эффекта.

«Нам необходимо обоснованное мнение, где и когда упражнения эффективны, а когда нет, — говорит Beron Tan, психолог университета Едит Кауан в Австралии. – Если мы хотим использовать их в работе с людьми с аутизмом, тогда нам действительно необходимо точно знать, в чем именно состоит их польза».

Правила игры:

Читать запись полностью »