Л.С. Выготский. Гомельский период жизни

Всюду беда и утраты,
Что тебя ждёт впереди?
Ставь же свой парус косматый,
Меть свои крепкие латы
Знаком креста на груди…
А. Блок «Роза и Крест»

Лев Семёнович Выготский родился 17 (5) ноября 1896г. в городе Орша. Когда ему не исполнилось и года, семья Выгодских перебирается в Гомель, где поселяется в доходном доме, располагавшемся на углу Румянцевской (ул. Советская) и Аптекарской (ул. Жарковского). Здесь семья проживала до 1925 года.

Семья Выгодских была, по воспоминания С.Ф. Добкина, друга детства Л.С. Выготского, одной из самых  культурных еврейских семей в Гомеле. В доме буквально царил культ книги. Самым лучшим, самым дорогим подарком считалась книга.

Отец Льва Семёновича — Семён Львович (1869—1931гг.) получил хорошее по тому времени образование, владел несколькими иностранными языками. Окончив Харьковский коммерческий институт, он всю свою жизнь посвятил банковскому делу.

С.Л. Выгодский играл заметную роль в общественной жизни дореволюционного Гомеля, пользовался уважением среди гомельчан. Отец Л.С. Выготского — один из организаторов и председатель Гомельского отделения общества распространения просвещения среди евреев России, основатель общественной публичной библиотеки. По характеру Семён Львович был человек жёсткий и властный, тем не менее, он очень любил детей и всегда знал, что им нужно. Именно Семён Львович подарил маленькому Льву книгу Спинозы – основная книга в его философских поисках.

Мать Л.С. Выготского – Цецилия Моисеевна (1874—1935гг.) по образованию была учительницей, владела немецким и французским языками. Она отличалась на редкость мягкими чертами характера. Именно благодаря ей в семье Выгодских царила атмосфера любви и внимания к каждому.

Семья была большой – восемь детей (три сына и пять дочерей). Кроме того, Семён Львович заботился о семье своего покойного брата (его жене и трёх детях). Всего в доме было 11 детей. Общими в этой семье были: интерес к языкам, к истории, к театральному и изобразительному искусству и особенно к литературе. Именно эта благоприятная семейная атмосфера и сформирует круг интересов Л.С. Выготского.

Л.С. Выготский в возрасте 4-х лет с сестрой

Лев рос живым, общительным, подвижным, весёлым ребёнком. Но уже в детские годы ему были присущи доброта, отзывчивость, ответственность за свои поступки, умение держать данное слово. Надо отметить, что Лев Семёнович очень любил своих родителей, братьев и сестёр. К отцу он испытывал огромное чувство уважения, к матери был неизменно внимателен, нежен, предупредителен.

Как-то родственники предложили матери отправить мальчика погостить у них в сельской местности. Мать перед отъездом купила ему соломенную шляпу и попросила носить её в жаркие дни. Льву Семёновичу шляпа очень не нравилась, но он, вздохнув, обещал матери выполнить ее просьбу. Некоторое время спустя родители получили в письме этот снимок. Когда Лев Семёнович вернулся, мать спросила, зачем он сфотографировался в шляпе, раз ему так не нравится в ней ходить. Мальчик ответил, что сделал это для того, чтобы она видела: он держит слово, и у неё нет причин волноваться.

Уже в эти годы он увлекается театром, русской и зарубежной классикой, особенно поэзией: Пушкиным, Блоком, Тютчевым. Из прозы ему больше нравятся произведения Толстого и Достоевского, а самым любимым произведением на всю жизнь становится «Гамлет» У. Шекспира. Именно эту книгу он возьмет с собой в 1934г. в больницу, из которой уже не вернётся.

Первоначальное образование Л.С. Выготский получил дома, осваивая программу с первого по пятый классы гимназии под руководством замечательного учителя Соломона Марковича Ашпиза. Ему отдавали только самых способных учеников, чтобы он их развил ещё больше. Соломона Марковича отличало уникальное умение пробудить в ученике живую мысль.

«Занятия с Соломоном Марковичем проходили так: сперва он что-то объяснял — вполголоса, медленно, почти без интонаций. Но слушать то, что он рассказывает, всегда было очень интересно.  Потом наступал черед ученика — надо было ответить то, что было задано на предыдущем уроке. Соломон Маркович слушал нас, не перебивая, закрыв глаза или оттачивая остро карандаши. Порой казалось, что он дремлет, может быть даже заснул. Но это только казалось. Как только вы кончали рассказ, он открывал глаза и задавал два-три вопроса — как раз те два-три вопроса, которые были связаны с двумя-тремя, может быть и небольшими, упущениями, которые вы сделали во время рассказа. Причем вопросы задавались почти всегда в такой форме, чтобы вы на них ответили как на свои собственные вопросы, чтобы вы о них задумались. И сейчас же ученику становилось ясно, как будто почти без помощи Соломона Марковича, в чем он, ученик, ошибался» (из воспоминаний С.Ф. Добкина).

Читать запись полностью »

Немногие для вечности живут...
О. Мандельштам

Я вас не забыла и вас не забуду.
Во веки веков.
М. Цветаева

v2Прошло сто лет с того дня, когда в Орше у банковского служащего Семена Львовича Выгодского родился сын. Это случилось 17 ноября 1896 г. Мальчика назвали в честь деда. Когда он вырастет, его будут звать Лев Семенович Выготский.

Ему была отпущена короткая жизнь — он прожил всего 37 лет, — но за эти годы ему удалось так много сделать, что и сейчас, сто лет спустя, его мысли и идеи, его имя и личность и сама его жизнь привлекают к себе умы и внимание исследователей всего мира.

К сожалению, уже не осталось в живых никого, кто бы хорошо знал Льва Семеновича и мог правдиво о нем рассказать. Я — единственный живой свидетель последних лет его жизни. Мы не просто жили вместе, мы жили в одной комнате, поэтому вся жизнь Льва Семеновича протекала у меня на глазах.

Конечно, я не могла понять (и не понимала) ничего из тех бесед, которые Лев Семенович вел со своими коллегами, учениками, друзьями, ничего из того, что он говорил.

7Но, наверное, потому, что я очень его любила, я всегда понимала его — знала, что ему нравится, а что не нравится, что ему приятно, а что огорчает, всегда чувствовала его настроение, а порой даже его душевное состояние. Я понимала его не умом, а сердцем. Зинаида Гиппиус говорила: «Когда любишь человека, видишь его таким, каким его задумал Бог». Кто знает, может быть, это в какой-то степени было мне дано?..

Обычно лучше всего запоминается то, что связано с переживаниями, сильными чувствами. «О память сердца! Ты сильней рассудка памяти печальной»... Все мое детство при жизни Льва Семеновича было очень счастливым, оно было так насыщено чувствами, что в памяти моей на всю жизнь сохранилось все происходившее в те далекие годы, даже то, что сейчас кажется совсем незначительным.

Один забавный эпизод. Мне лет пять. У Льва Семеновича сидят люди, не помню всех, кто был в тот вечер. Они разговаривают, а я тихо готовлюсь ко сну. Вдруг Алексей Николаевич Леонтьев громко чихнул, но все делают вид, что не заметили этого.

Я, желая быть хорошей, вежливой девочкой, громко говорю ему: «Будьте здоровы! Растите большой и умный». Алексей Николаевич смеется. К нему присоединяются Александр Романович Лурия и мама. Я удивлена такой реакцией, смотрю на Льва Семеновича и понимаю, что он смущен. Но почему? Глядя на него, я понимаю, что что-то сделала не так. Но что? Я же сказала лишь то, что говорят в подобных случаях мне! А в том, что со мной всегда говорят вежливо, я ни секунды не сомневаюсь. Но все-таки я сделала что-то не так, я вижу это по Льву Семеновичу, по его виду, его реакции на мои слова. Мои размышления прерывает мама — она велит мне ложиться спать, и я нехотя укладываюсь.

Утром, проснувшись, вижу, что Лев Семенович собирается уходить. Все же спрашиваю его: что накануне я сделала не так? Он не сердится на меня, нет, он, улыбаясь, говорит мне: «Видишь ли, взрослым так не говорят. Это не принято. Можно просто ограничиться пожеланием здоровья». — «Почему?» — недоумеваю я. Но Лев Семенович торопится и. прощаясь со мной, говорит: «А вот в этом разберись сама. Подумай и поймешь». И он уходит. А я начинаю думать. И целый день, что бы я ни делала, я все время думаю о случившемся. Меня это мучает... И вдруг меня осенило! С нетерпением начинаю ждать прихода Льва Семеновича, чтобы проверить правильность своего умозаключения. А время тянется... Но вот наконец он приходит, и я кидаюсь к нему со словами: «Взрослые думают, что они уже совсем умные?! И что умнеть им больше уже не нужно?!» Лев Семенович смеется, обнимает меня и говорит: «Ну, в общем, ты права. Ты правильно поняла».

Не ждите от меня, уважаемый читатель, рассказа о том, каким Лев Семенович был ученым: при его жизни я этого не могла понять, а сейчас знаю так же, как и Вы — из его работ.

Но есть нечто, что знаю сейчас только я — это то, как он жил и работал, каким он был человеком. И тот, кому это представляется важным, найдет, я надеюсь, на этих страницах что-нибудь для себя интересное.

Читать запись полностью »