Using facilitated communication to improve communication aid access by Rosemary Crossley (перевод Татьяны Синицы)

Розмари-КросслиДля людей общение часто зависит от великодушия других, их понимания, помощи и времени. В то время как неотъемлемым правом является выражение мнения относительно будущего, нет никакого права быть выслушанным, нет права на переводчика и терпимость окружающих. Следует издать законы, дающие право на коммуникацию в формальных ситуациях типа школ, судов, больниц. Без таких юридически обоснованных прав люди могут рассчитывать лишь на милосердие лиц, принимающих решение.
Коммуникация попадает в одну категорию с продовольствием и защитой — это необходимо для жизни. Без коммуникации жизнь становится бесполезной.

Энн Макдональд, пользователь FC 

«Facilitate» означает способствовать, облегчать, делать проще, легче.
dsc_0068В процессе облегченной коммуникации (Facilitated Communication, далее FC) задача использования возможностей общения становится доступной для учеников с тяжелыми нарушениями коммуникации. Степень необходимости облечения варьируется в зависимости от индивидуальных особенностей и может ранжироваться от ободрения действующей руки на плече до полной поддержки и придания формы руке ученика, для того, чтобы обеспечить выделение и включение указательного пальца для использования в процессе коммуникации.

Облегчение отличается от других видов обучения с применением вспомогательного участия рук, таких как совместные движения или последовательное руководство. Используя совместные движения, вы можете, например, положить ваши руки на руки ученика и помочь ему натянуть штаны. Совместные движения выполняются обеими сторонами и учеником и учителем вместе и в этом случае не важно, если движение учителя более сильное, чем движение ученика (по крайней мере, в начале обучения). В совместном движении вы ведете ученика посредством движения, в FC вы настраиваете ситуацию, которая позволит собственному движению ученика быть более функциональным. Это важно, чтобы направление движения, выбор совершал тот, кто пользуется помощью. Направление движения контролируется тем человеком, которому помогают (фасилитируемый), а не тем, кто помогает (фасилитатор). Движения человека, который пользуется помощью, должны быть сильнее, чем движения фасилитатора, который дает лишь минимально необходимую помощь.
Любой ученик, чья речь требует подкрепления, усиления и у кого возможности рук не соответствуют их возможностям в выражении понимания языка, являются кандидатами для использования FC. Оценка возможностей учеников с выраженными проблемами экспрессии настолько сложна, что ученик не должен исключаться из обучения только на основании предыдущего негативного оценивания. Часто обучение является необходимой предпосылкой для точной оценки. Даже сомневаясь, стоит всегда давать ученику преимущество.
Для обучения FC необходимо, во-первых, наличие некоторых умений рук, во-вторых, наличия потенциала для улучшения этих умений. FC не является лишь методом облегчающим осуществление выбора людям с тяжелыми физическими недостатками, которым предлагается лишь рассматривать, вместо использования систем кодирования. Обучение FC предлагается в большей степени тем ученикам, у которых есть движения, для которых необходима легкая портативная система связи с возможностью ручного доступа. На сегодняшний день успешными пользователями FC являются лица с интеллектуальными нарушениями (в том числе с синдромом Дауна), лица с диагнозом «аутизм», и лица с церебральным параличом. Независимо от диагноза, все потенциальные пользователи, могут иметь нарушения двигательных навыков, которые исключают использование непосредственного написания как основного способа общения, что значительно затрудняет их независимое использование средств общения.
dsc_0046Непосредственная цель использования FC состоит в том, чтобы помочь ученику осуществлять выборы и общаться с окружающими таким способом, который был ранее невозможен из-за нейро-моторных проблем. Практика использования FC функциональным образом поощряет общение, увеличивает физические навыки пользователя, повышает уверенность в себе и уменьшает зависимость. Как только навыки ученика улучшаются, и закрепляется его уверенность, сразу начинает уменьшаться объем FC со стороны учителя. Цель применения FC состоит в том, чтобы ученик в дальнейшем смог самостоятельно использовать наиболее подходящие средства общения.

Типичные проблемы, требующие использования FC

Читать запись полностью »

 

Мои учителя

 

 

 

 

 

 

 

Авторы: доктор психологических наук, профессор Е.С.Слепович, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии БГУ А.М.Поляков.

В.М.Навицкая-Гаврилко, кандидат психологических наук, доцент кафедры олигофренопедагогики БГПУ: «Для человека, который работает или собирается работать с особым ребенком, ответить на вопрос, что считать нормальным, а что аномальным развитием, столь же важно, сколь важно для любого человека в свое время задаться вопросом о смысле жизни.

Именно с вопроса, что считать нормой, а что аномальным развитием, начинается моя Встреча со студентами-дефектологами – момент, когда нас объединяет не только и не столько пространство и время, сколько общая эмоция и смысл. Редкий момент живого диалога, когда мы обмениваемся не информацией, а мнениями.

Именно при обсуждении этого вопроса я пытаюсь преодолеть нашу разобщенность, которая задается системой университетского образования, заразить их чувством нашей общности, как живущих вместе и поддерживающих друг друга людей.

Именно вопрос нормы и патологии – своеобразный момент истины, когда каждый отвечает себе на вопрос: я — зачем я учу, студенты – зачем они учатся.  

В этой связи, я с особой тщательностью подхожу к выбору материала для обсуждения. Предлагаемая мною статья двух замечательных ученых предоставляет эту уникальную возможность диалога. Она помогает создать ту необходимую живую смысловую атмосферу, в которой взгляд на отклонение в развитии как на то, что «создает для ребенка определенный спектр возможностей» (а не только ограничивает его), является естественным и единственно возможным».

 

Определение критериев нормального и отклоняющегося от нормы психического развития имеет не только теоретическое значение, но и прямой практический смысл. В зависимости от того, что мы считаем нормой, а что аномальным развитием, будут определяться критерии психологической диагностики и направленность коррекционной работы. Поэтому ответ на этот вопрос имеет решающее значение для психодиагностики.

В истории становления психологической мысли сформировались различные подходы к определению критериев нормального и отклоняющегося развития. Рассмотрим основные критерии, которые используются специалистами как в научных исследованиях, так и в психодиагностической и психокоррекционной работе.

Читать запись полностью »

Практичность культурно-исторической концепции Л.С.Выготского. Необходимый диалог теории и практики

IMG_3128

 

 

 

 

Синица Татьяна Ивановна, канд. психол. наук, доцент кафедры БГУ, Минск.

В.М.Навицкая-Гаврилко, кандидат психологических наук: «Вклад Льва Семёновича Выготского в специальную психологию поистине бесценен. Именно он способствовал становлению специальной психологии как самостоятельной науки – науки со своим предметом, методом и задачами. Научный фундамент специальной психологии строился на основе основных понятий культурно-исторической теории развития психики, созданной Львом Семёновичем.  На многие десятилетия вперед эта психологическая теория определила направление теоретических и экспериментальных исследований, заложила основные принципы и методы коррекционной работы с особенным ребенком.

Сегодня многие неравнодушные к судьбе специальной психологии исследователи отмечают «ускользание» из психологической практики истинного понимания сути основных понятий культурно-исторической теории, доминирование среди молодых специалистов представления о ней как об абстрактном знании, оторванном от жизни.

Статья Т.И.Синицы – это возможность получить уникальный опыт подробного практикоориентированного анализа основных понятий данного психологического подхода, осуществить «восхождение от теории к практике», прийти к пониманию практичности культурно-исторической теории, увидеть ее «удивительную связь с реальностью жизни» каждого человека». 

 

Суха, мой друг, теория везде,
А древо жизни пышно зеленеет!
Гёте И.В. Фауст: Трагедия (Перевод с немецкого Н.А. Холодковского).

Мысль о том, что нет ничего более практичного, чем хорошая теория приписывается множеству знаменитых ученых. В общении с коллегами-психологами и в работе со студентами приходится неоднократно слышать, что о концепции Л.С. Выготского у них есть некоторое представление, но это представление чрезмерно абстрактно, оторвано от жизни, и к практической психологии эти теоретические размышления не имеют конкретного отношения, поскольку их применение напрямую невозможно. Чаще всего обращение к культурно-исторической концепции используют для обоснования научной работы в области психологии и педагогики, для усиления значимости научного текста. Однако происходит это без должного понимания ее сущности, а только в качестве некой социальной ширмы. К сожалению, негативной стороной такой общеизвестности становится упрощение теории, сведение ее к стереотипным «хорошо известным» и «понятным» словосочетаниям – «высшие психические функции», «опосредствованность», «интериоризация» — суть которых ускользает от действительного понимания, поскольку описание этих феноменов представляется без необходимого логического анализа, подкрепляемого конкретными примерами. Таким образом, мы сталкиваемся с парадоксальной ситуацией в белорусской психологии, которая заключается в том, что концепция Л.С. Выготского о формировании высших психических функций является в целом общеизвестной и общепризнанной, однако в практике психологической деятельности применения не находит. К сожалению и сама фигура Л.С.Выготского, и представление о его теории стереотипизируется, лишается жизненной силы, возможности дальнейшего продвижения в современных научных представлениях.

Такая ситуация выглядит особенно странно, если учесть тот факт, что Лев Семенович уделял большое внимание разработке общепсихологической теории для дальнейшего решения сугубо практических задач. Выготский отчетливо понимал (и проведенный им анализ кризиса в психологии укрепил его в этом убеждении), что чистая («научная») психология «...не только не нужна, но и невозможна. Психика не есть нечто, существующее помимо индивидуальной жизни, но она есть индивидуальная жизнь, укорененная в коллективную жизнь и, еще шире, в жизнь общества. Чистой психологическая теория не может быть: в любом теоретическом знании обязательно должен присутствовать немедленный прикладной (т. е. индивидуализированный, приложимый к конкретному индивиду) аспект, психологическое знание по природе своей индивидуализировано» (цит. по [7, с.258]). Как увидеть укорененность теории Л.С. Выготского в психологической практике, проследить (оценить, понять, рассмотреть) ее удивительную связь с реальностью жизни, как отдельного человека, так и сообщества людей? Это можно сделать через подробный практикоориентированный анализ теоретических представлений данного психологического подхода.  Осуществить «восхождение теории к практике» и показать аспекты включения данной теории в практику психологической помощи можно поэтапно, активно рассматривая основные понятия данной теории  определенных практических контекстах.

Читать запись полностью »

Синица Т.И., Слепович Е.С., Поляков А.М.

Авторы: доктор психологических наук, профессор Е.С.Слепович, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии БГУ А.М.Поляков, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии БГУ Т.И.Синица.

Научные основы специальной психологии были заложены и сформулированы Л.С. Выготским, который, опираясь на теоретические исследования и практическую работу с аномальными детьми, обосновал важнейшие закономерности аномального развития. Это позволило консолидировать отдельные направления психологического изучения детей с различными физическими и психическими отклонениями развития, что является важнейшим достижением специальной психологии [4]. Непосредственная работа с детьми, имеющими отклонения в развитии, всегда требовала, чтобы научное исследование и практика помощи представляла собой две стороны единой реальности. Таким образом, в специальной психологии изначально заложен принцип практикоорентированности, когда построение научного исследования приводит не только к формулированию теоретических конструктов, но и определяет закономерности, динамику и условия развития изучаемых психологических функций, свойств личности, которые в дальнейшем могут показывать логику их формирования при оказании психологической помощи детям с отклонениями в развитии, поскольку именно относительно специальной психологии можно утверждать, что теория не только проверяется на практике, но и существует ради практики [7]. В этом контексте уместно вспомнить о методе формирующего эксперимента, предложенного Л.С. Выготским, который одновременно служит и способом изучения психологической реальности, и раскрывает путь психологической коррекции. В дальнейшем многие теоретические положения и практические наработки были развернуты его последователями и учениками (А.Р. Лурия, Ж.И. Шиф, Н.Г. Морозова, Л.В. Занков, Т.А. Власова, В.И. Лубовский и мн.др.). Набольший расцвет практического приложения разработок в области специальной психологии начался примерно с 1960-х гг. На этом этапе теоретические разработки Л.С. Выготского нашли свои действительные воплощения в практике помощи детям с различными нарушениями в развитии. Так, например, в 1962 г. был открыт Загорский детский дом для слепоглухих детей. В его организации и становлении принимали участие известные ученые И.А. Соколянский и А.И. Мещеряков. Открывались специализированные школы и специальные классы для детей с сенсорными и интеллектуальными отклонениями в развитии, разрабатывались и внедрялись научно обоснованные методики коррекции нарушенных функций для аномальных детей. Началось изучение детей с легкими отклонениями в развитии, такими как задержка психического развития, а также организация помощи таким детям (В.И. Лубовский, К.С. Лебединская, Е.С. Слепович и др.). Некоторые уникальные разработки были широко востребованы мировой общественностью (А.Р. Лурия, В.И. Лубовский, М.С. Певзнер, И.А. Коробейников, Е.С. Слепович и др.).

В Беларуси специальная психология развивалась последовательно на концепции Л.С. Выготского, что отражено в работах К.Г. Ермиловой, Т.А. Процко, Л.И. Алексиной, Е.С. Слепович, З.Г. Ермолович, А.И. Гаурилюс, Е.А. Винниковой, А.М. Полякова, Т.И. Гаврилко, А.А. Давидович, В.М. Навицкой и др. Необходимость соблюдения оптимального соотношения теоретических исследований и психологической практики всегда было в центре внимания при анализе работ в области специальной психологии [5]. Также и при разработке обучающего курса по специальной психологии в качестве основного учитывался принцип практикоориентированности знаний (Е.С. Слепович).

Однако на этапе 1990 –2000 гг. в Беларуси стал наблюдаться нарастающий дисбаланс научных и технологических наработок методического обеспечения психолого-педагогической коррекции. Читать запись полностью »

IMG_1234

 

 

 

 

 

 

 

 

Авторы: доктор психологических наук, профессор Е.С. Слепович, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии БГУ А.М. Поляков.

Понятие психологического диагноза и задачи психологической диагностики

Рассматривая вопросы диагностики психического развития ребенка, необходимо помнить о ее конечной цели и смысле. Они состоят в том, чтобы помочь ему решить проблемы, с которыми он сталкивается на пути социализации. Следовательно, психологическую диагностику отклонений в развитии ребенка нужно понимать не как самодостаточную задачу, а как первый этап оказания ему помощи (психокоррекционной, реабилитационной, психотерапевтической и др.). Именно разработка системы помощи данному конкретному ребенку, учитывающей его индивидуальные психологические особенности, и отражает основной смысл психологической диагностики. Из этого следует важный вывод: психологический диагноз, являющийся результатом диагностики, должен не только представлять индивидуальные психологические особенности ребенка, но и возможности, пути и условия его развития. В таком виде психологический диагноз сможет служить основанием для исправления отклонений в психическом развитии, с одной стороны, и создания внешних условий, наиболее благоприятных для нормального развития – с другой. Психологический диагноз становится в этом случае практически целесообразным и применимым.

Читать запись полностью »

«Статьи Павла стали для меня своего рода открытием. Павел мне всегда представлялся человеком довольно упрямым и замкнутым, поэтому такое живое и яркое описание ребенка, мира его переживаний, трудностей, с которыми он сталкивается на пути свое развития, на пути встречи с другими людьми, в свое время поразило меня. Я с увлечением прочитал не только «Гражданку лошадку», но и спустя несколько лет «Одинокое молчание». Эти работы не только погружают в переживания ребенка, но и пробуждают надежду. Автор художественно передает, как медленно и постепенно рождается и вызревает хрупкий душевный мир ребенка и главное – какое участие в этом может принять взрослый. Поражает также и то, что за описанными в небольшой статье изменениями ребенка стоят годы работы и терпеливого ожидания этих изменений. Хочется также обратить внимание читателя на то, что за ярким художественным описанием скрывается грамотное и точное употребление научных понятий и профессиональное знание психологической реальности». Поляков А.М., кандидат психологических наук, заместитель заведующего кафедрой психологии факультета философии и социальных наук Белорусского государственного университета.

Часто он глубоко погружался в созерцание самого себя, 

сидел, предавшись всем удивительным вещам в собственном теле,

с закрытыми глазами, чувствовал, как во рту и в горле при глотании,

при пениипри вдохе и выдохе возникает что-то необычное,

какие-то ощущения и образы, так что и здесь в нем отзывались чувства тропы и врат,

которыми душа может приникнуть к другой душе.

Герман Гессе. «Ирис» 

Андрей заходит в кабинет, как обычно смущенно улыбается, глядя на меня, потом недовольно хмурится: за моей спиной он увидел незнакомого человека. Он подходит к стеллажу с игрушками, берет несколько машинок, выстраивает их в ряд, связывает шнурком, расставляет фигурки животных по машинам – так Андрей собирает поезд, это его обычный ритуал. Андрей отступает в сторону, некоторое время любуется своим поездом, потом принимается выравнивать машины, поправлять фигурки. Всё это он делает молча, только с опаской бросает косой взгляд на незнакомого человека. Закончив с поездом, Андрей располагается за столом для занятий, повернувшись спиной ко мне и незнакомому взрослому. Деловито подперев голову рукой, Андрей смотрит в окно. Он не намерен общаться и всем своим невозмутимым видом показывает, что чужому присутствию не рад. Однако как только незнакомец покидает кабинет, Андрей тут же спешит к двери, плотно ее закрывает, затем подходит ко мне, бьет меня по руке и, смеясь, убегает. «Бьешься!» — говорит Андрей. На месте ему трудно устоять, и он слегка подпрыгивает весь в радостном ожидании: наверняка думает, что я буду его догонять. Я немного удивлен: Андрей произнес новое слово, к тому же раньше он меня не бил. Когда-то он боялся даже приблизиться, поздороваться за руку, даже посмотреть на меня, казалось, было для него делом немыслимым. Теперь бьет. Однако я рад, так как для Андрея это шаг вперед. Заниматься он не желает, скорее настроен побегать по просторному кабинету. 

  Когда Андрей первый раз пришел на занятие, он так и не посмотрел на меня. Я подошел к нему, чтобы поздороваться, Андрей отвернулся, не издав ни единого звука. Он прижался к маме и не отпускал ее. Андрею было почти шесть лет, он не разговаривал и не понимал, казалось, ничего из обращенной речи.

Читать запись полностью »

IMG_1355a[1]Знакомьтесь, Павел Александрович Бохан. В 2007г. окончил Белорусский государственный университет, факультет философии и социальных наук, отделение психологии. Стажировался на рабочем месте в РОБО «Общество помощи аутичным детям «Добро» под руководством С.А.Морозова. Прошел курсы повышения квалификации «Современные подходы к диагностике и коррекции расстройств аутистического спектра» (Москва, 2014г). С 2007г. основным направлением в работе является помощь детям с особенностями психофизического развития, в том числе нарушениями общения: детский аутизм и схожие с ним нарушения. Работал в ГУО «Центр коррекционно-развивающего обучения и реабилитации» Фрунзенского района г.Минска, в БОО «Центр помощи аутичным детям». На данный момент является сотрудником единственного в Минске специализированного детского сада для аутичных детей.

  Е.С.Слепович, доктор психологических наук, профессор, член-корреспондент Академии образования Республики Беларусь: «Под моим научным руководством Павел писал дипломную работу. Более пяти лет он работает с детьми с ранним детским аутизмом, и на мой взгляд, очень продуктивно. В работе Павла мне очень нравится его тёплый рефлексивный подход. Павел очень последователен в своей работе, вдумчив, душой привязан к детям, с которыми работает».                                                           В.М.Навицкая-Гаврилко, кандидат психологических наук, доцент кафедры олигофренопсихологии БГПУ: «Часто ли Вы встречали психолога, который, начиная работу с ребенком, ставит перед собой цель „научиться слышать, видеть, чувствовать мир таким, каким его видит ребенок?“ Лично я — нечасто. Статья Павла — редкий для наших широт пример психологической практики работы с детьми с особенностями в развитии в её истинном понимании. Неспешное повествование мягко погружает Вас в мир двух людей. История их отношений — это история непростого пути двух человек навстречу друг другу. Чем ближе они становятся, тем  глубже их понимание себя и другого, тем больше каждый из них открывается миру». 

Я хорошо помню тот момент, когда я впервые увидел Сашу. Он сидел за столом и называл цифры, которые ему показывал педагог. Называя цифру, он проводил рукой в воздухе, показывая взрослым, как пишется эта цифра. Тогда, кажется, он совсем не улыбался. Он и сейчас редко улыбается или смеется. Его лицо словно маска, на нем практически нет никаких эмоций: ни радости, ни удивления, ни волнения. У него большие серо-голубые глаза, светлые всегда взъерошенные волосы и совершенно растерянный вид. Он смотрит куда-то вдаль, однако невозможно понять, что он рассматривает. Кажется, он смотрит сразу на все. Он очень много говорит, точнее, он говорит постоянно.

Он абсолютно неловок, и может упасть на ровном месте. Он плохо ориентируется в незнакомой обстановке. Помню, он так и не смог найти свою куртку, которая висела на спинке стула. За курткой он направился к моему шкафу. Ему очень сложно ответить на простой вопрос «Как дела». Кажется, он просто не знает, что сказать.

 - Саша, подойди поздоровайся, — говорит папа Саши.

 Саша бежит ко мне, я приседаю и протягиваю ему руку.

 - Здравствуйте, — Саша тщательно выговаривает это слово. При этом он как всегда смотрит куда-то в сторону. Очевидно, снова изучает надпись на двери кабинета.

— Саша, куда ты смотришь? – возмущается папа. – Когда здороваешься, нужно смотреть в лицо.

   Он злится, топает ногой и еще раз, глядя мне в глаза, выговаривает:

 - Здрав-ствуй-те!

 - Ну, здравствуй Саша, — отвечаю я, пожимая его маленькую ручку.

   Так Саша стал приходить ко мне на занятия. У Саши синдром Аспергера – расстройство аутистического спектра. До знакомства с Сашей я имел весьма посредственные представления о данном синдроме. В любом случае теоретические представления – это одно, однако общение или любое другое взаимодействие с ребенком – это уже совсем другое.   

Читать запись полностью »

IMG_1234

 

 

 

 

 

 

"Был период в моей жизни… один из самых тяжелых. И для того, чтобы остаться живой, я начала писать статью про воображение. Я думаю, я осталась жива, только потому, что я работала над этой статьей. Она многое мне дала…»
Е.С.Слепович, доктор психологических наук, профессор.

 

«Он вдруг увидел их такими, какими они были на самом деле, увидел на мгновение, но в это мгновение они не только понравились ему, он полюбил их всех»  Ричард Бах «Иллюзии»

Смысловое поле воображения

Вопрос о сущности и отличии воображения от других психических процессов остается до сих пор дискуссионным. Традиционные определения воображения, с одной стороны, весьма нечетки, с другой, фактически сводят этот процесс к творческому мышлению, что дает основание считать данное понятие «вообще пока излишним – во всяком случае в современной науке» [3, 345-346].
Вместе с тем, когда начинаешь размышлять о своей профессии в ее наиболее значимых аспектах: а) понимании ребенка с отклонениями в интеллектуальном развитии; б) устройстве психокоррекционной работы; в) качествах коррекционного психолога, и способах его подготовки, то мышление, совершив ряд последовательных и хаотичных движений неминуемо возвращается к тому, от чего оно пыталось уйти – к воображению. В некоторых размышлениях оно даже приобретает некоторый мистический характер.
Мышление останавливается, начинает пробуксовывать, ты чувствуешь, что ребенок, с которым работаешь, теряет свою специфичность. Остается всего несколько шагов, всего чуть-чуть, чтобы сказать: «Это норма». Коррекционная работа вдруг заканчивается, и возникает ощущение невидимой стены. Воображение дает о себе знать своим отсутствием. И так же – с учениками, кажется, ты передал им всё то, что знал, умел, мог, а получил лишь «бледную копию себя». Ты задаешься вопросом «почему», а из глубины сознания опять всплывает слово «воображение». Возникает ощущение того, что за самыми разными феноменами, за такими непохожими фактами и событиями кроется мистика воображения.
В связи с этим данный текст будет представлять собой, с одной стороны, некоторую коллекцию фактов, с которыми мы столкнулись в практике работы с аномальным ребенком и преподавания в университете, а с другой, будут представлены результаты эмпирических исследований детей с интеллектуальными нарушениями. И все вместе они, так или иначе, вторгаются на территорию под названием «воображение».

а ) «аномальный» ребенок...

Читать запись полностью »

IMG_20131113_165053Проблеме субъектности как особой форме бытия человека в психологии всегда придавалось большое значение (Нартова-Бочавер, 2008, Осницкий, 1996). В контексте развития субъектность рассматривается как альтернативафактору среды и генотипу. Однако при более детальном анализе этой категории обнаруживаются расхождения во взглядах разных психологов. Так еще в рамках психологии сознания (У.Джеймс) активность субъекта рассматривается как нечто само собой разумеющееся, как духовное свойство человека. В соответствии с таким пониманием человека психологические механизмы становления субъектности исследоваться не могли. Аналогичная ситуация сложилась и в большинстве других направлений психологии, использующих или хотя бы подразумевающих идею субъектности – гуманистической традиции (А.Маслоу, К.Роджерс и др.), когнитивной психологии (Ж.Пиаже), деятельностном подходе в школе С.Л.Рубинштейна (А.В.Брушлинский и др.). Так, например, приверженцы школы С.Л.Рубинштейна полагают, что субъектность является изначально, от рождения, присущим человеческому существованию атрибутом (Осницкий, 1996, Психологическая наука…, 1997).

Читать запись полностью »

ПРОБЛЕМА ИССЛЕДОВАНИЯ

Подростковый возраст – период, в котором активно усваиваются и используются для организации собственной жизнедеятельности различные идеальные формы культуры (социальные нормы, правила, требования, ценности, задачи). Особенность таких идеальных форм заключается в их абстрактности, обобщенности и многозначности. Они не имеют жесткого и однозначного толкования, а следовательно, должны быть осмыслены самим подростком, чтобы опосредствовать его деятельность. У подростка расширяется спектр и содержание предметных ситуаций, в которых он вынужден самостоятельно ориентироваться и организовывать свою деятельность. Увеличивается сфера самостоятельной активности индивида (профессиональная подготовка, неформальные ситуации, отношения со сверстниками, разнообразными становятся бытовые ситуации и пр.). Усвоение подростком социальных требований, с одной стороны, и усложнение предметных условий его деятельности – с другой, предполагает развитие особой активности по их соотнесению друг с другом, по опредмечиванию идеальных форм культуры, преобразованию предметных ситуаций в соответствии с ними. Образование психологических структур, регулирующих такую активность, представляет собой важную задачу в процессе социализации подростка.

Особенно актуальной эта проблема становится применительно к социализации подростков с легкими отклонениями в умственном развитии. Трудности социализации подростков данной категории проявляются в разных сферах их жизнедеятельности: в проблемах школьной успеваемости, в нарушениях поведения и дезадаптации, в проблемах трудового обучения и профессиональной деятельности [1], [4] – [6], [9], [12].

Читать запись полностью »

Сравнительно недавно в отечественной дефектологии дети с тяжелыми множественными нарушениями рассматривались как «необучаемые» с позиции эффективности их включения в организованную учебную среду, что, как известно, на многие десятилетия сформировало у общества негативные стереотипы относительно всех лиц с интеллектуальной недостаточностью.

Обсуждая проблему «обучаемости» — «необучаемости» детей с тяжелыми множественными нарушениями необходимо правильно осмыслить приоритетность формирования житейского опыта, не принижая значимости для определенной части детей освоения основ учебной деятельности. С учетом неоднородности и большого разброса индивидуальных показаний, очень важно определиться в тактике педагогических воздействий, в определении этапов, в содержании взаимодействия и сотрудничества взрослого с ребенком.

На основе всестороннего динамического изучения картины индивидуального развития необходимо найти ответы на вопросы «чему и как обучать» детей с тяжелыми множественными нарушениями.

Читать запись полностью »

-А как же заход солнца? – напомнил Маленький принц.

— Будет тебе и заход солнца. Я потребую, чтобы солнце зашло. Но сперва дождусь благоприятных условий, ибо в этом и состоит мудрость правителя.

— А когда условия будут благоприятные?- осведомился Маленький принц.

Антуан де Сент-Экзюпери

Введение

В настоящее время наряду с традиционными формами обучения в Республике Беларусь получает развитие интегрированное обучение и воспитание, которое с одной стороны требует от ребенка и его окружения значительных усилий, с другой — предоставляет большие возможности для самореализации. Закон Республики Беларусь «Об образовании лиц с особенностями психофизического развития (специальном образовании) » (2004) гарантирует создание необходимых условий для обучения и воспитания детей с нарушениями в развитии, их адаптацию и интеграцию в общество. Постижение новой философии, нового понимания прав человека и прав ребенка, освоение интеграционных процессов в обучении детей с проблемами в развитии происходит сейчас в обществе. Признается равноправие всех детей в получении образования по месту жительства. Приветствуется стратегия гуманизации, когда любая личность признается в качестве абсолютной ценности. Тенденция к сокращению специальных школ-интернатов привела к тому, что более 56% детей с особенностями психофизического развития (ОПФР) обучаются в учреждениях образования по месту жительства, находятся в семьях [4].

Организационные аспекты и модель психолого-педагогического сопровождения детей с особенностями психофизического развития в условиях интегрированного обучения были изложены нами ранее [1,2]. В настоящей статье хотим остановиться на группе внутренних условий, которые необходимо учитывать при открытии таких классов (групп) в учреждениях образования общего типа.

Читать запись полностью »

Впервые о психологии субъективной семантики я узнала на втором курсе университета. Именно тогда мой научный руководитель единственный на территории Беларуси доктор психологических наук, профессор в области специальной психологии, Елена Самойловна Слепович, как бы между прочим, дала мне для прочтения монографию Е.Ю. Артемьевой. Спустя много лет, уже будучи ее аспирантом, я узнала, что этот шаг не был случайным. Елена Самойловна интуитивно почувствовала во мне, второкурснице, человека, который сможет осуществить ее мечту: найти возможность применения методов психологии субъективной семантики в специальной психологии. Путь к этой цели лежал через девять трудных лет. Трудных не только потому, что освоение экспериментальной концепции психологии субъективной семантики потребовало от меня громадной работы, направленной на развитие системного научного мышления, но и потому, что оно потребовало от меня мужества признать факт личностной незрелости, необходимости построения целостной и непротиворечивой картины мира.

Читать запись полностью »

povsednevnaya-zhyzn-9-39Год от года растет популярность и количество школ раннего обучения и развития. Рекламой школ «Мамин гений», «Умная детка», «Чтение с пеленок» и т.д. пестрят вагоны метрополитена, печатные издания. Развивать у детей преддошкольного и младшего школьного возрастапредлагают чаще всего навыки чтения и счета. Рост предложений такого рода образовательных услуг адекватно пропорционален росту спроса: исследование, осуществленное в рамках студенческой научно-исследовательской лаборатории «Дети с трудностями учения в общеобразовательной школе» (БГПУ им. М.Танка) продемонстрировало, что 80% детей младшего дошкольного возраста посещают такого рода образовательные учреждения. Возникает несколько закономерных вопросов:

  • С чем связан интенсивный рост количества такого рода образовательных учрежденийв последние 6-8 лет?
  • Действительно ли целесообразным является обучение ребенка чтению, письму, счету в преддошкольном и младшем дошкольном возрасте? Какие задачи оно решает?
  • Каковы негативные последствия раннего обучения ребенка чтению, письму, счету?

Читать запись полностью »

В настоящее время увеличивается количество детей, которых нельзя с достаточной определенностью отнести ни к одному из традиционно выделяемых видов дизонтогенеза. Данная категория детей, как особая типологическая группа в составе детского населения, обозначается широко распространившимися, но неопределенными терминами: «дети группы риска» (child at risk), «неуспешные в учебной деятельности дети» и др. Рост нервно – психических и соматических заболеваний, а также функциональных расстройств коррелирует с общим снижением успеваемости, особенно на начальном этапе обучения (М.К. Акимова, Т.Ю. Андрущенко, С.Д. Забрамная, В.И. Лубовский, Н.А. Менчинская и др.). Количество детей, испытывающих трудности в усвоении учебного материала общеобразовательной школы, по данным разных авторов составляет до 60% от общей средней популяции детей младшего школьного возраста.

Проведенный в рамках ряда экспериментальных работ синдромный нейропсихологический анализ состояния психических функций у детей, посещающих массовые детские учебные учреждения и обнаруживающих трудности обучения, выявил в каждом случае специфическую картину, обусловленную влиянием конкретных патогенных факторов (Т.В. Ахутина, Н.К. Корсакова, Ю.В. Микадзе, Г.Р. Новикова, А.В. Семенович, Л.С. Цветкова). Эти факторы – суть отражение несостоятельности определенных звеньев психической деятельности, базисом для которой является тот или иной вариант незрелости и искажения формирования их мозговой организации. Следствием недостаточности функционирования мозговых систем может явиться несформированность высших психических функций (ВПФ), обеспечивающих усвоение понятия числа и счетных операций.

Читать запись полностью »